Галина Васильевна поджала губы и, выдержав паузу, произнесла с нажимом:
— Оксана, ты совсем перестала вкладываться в семью. Любящая жена, даже если отпахала две смены, всё равно найдёт силы налепить домашних пельменей. У настоящей хозяйки не бывает усталости. А то, что происходит сейчас, — это элементарное неуважение.
Я молча оглядела эту композицию. Передо мной сидел крепкий тридцатисемилетний мужчина, который ждал, когда ему поднесут ужин практически к губам. Рядом — его мать, сдающая свою однокомнатную квартиру квартирантам и аккуратно складывающая доход «на чёрный день», при этом питающаяся за мой счёт. В их взглядах я давно перестала быть живым человеком. Скорее, многофункциональным устройством: банкомат с режимом тушения, варки и бесконечной самоотдачи.
— Вы правы, Галина Васильевна, — спокойно сказала я и, подойдя к столу, уверенно убрала тарелки прямо из-под поднятых вилок. — С уважением действительно всё непросто. И да, мой запас женской энергии исчерпан.
Недоеденный бефстроганов отправился в мусорное ведро.
— Ты с ума сошла?! — взвился Олег, у которого вместе с ужином испарилась и вера в изобилие.
— Всего лишь корректирую приоритеты, — ответила я, щёлкая выключателем. — С завтрашнего дня кухня закрыта. Самообслуживание за счёт личных накоплений и пенсий. Приятной ночи.
Утром я действовала строго по плану. После работы купила два йогурта, пачку качественного творога, ягоды и куриное филе — ужин для себя и моей одиннадцатилетней дочери Надежды от первого брака.
Когда я переступила порог квартиры, воздух буквально гудел от негодования. На плите сиротливо темнела пустая сковорода. Холодильник поражал аскетизмом: половинка подсохшего лимона и кусочек имбиря выглядели экспонатами выставки «Минимализм в быту».
— Оксана! — Галина Васильевна перехватила меня в коридоре. — Это что за показательные выступления? Я открыла холодильник — там пустота! Ты что, на рынок не заходила?
— В магазин я заходила, — ровно ответила я. — Купила продукты для себя и Надежды.
— А мы с Олегом? — свекровь театрально прижала ладонь к груди, хотя румянец на щеках выдавал полное отсутствие приступа.
— А вы взрослые люди. Олег целый день дома, магазин на первом этаже работает до позднего вечера.
