— Я правильно понимаю, Оксана, что моё присутствие в этом доме больше никому не нужно? — отчеканила Тетяна Николаевна, и в её голосе прозвенела сталь. — Я подрываю здоровье, выстраиваю вам распорядок, ночами качаю ребёнка, чтобы ты пришла в себя. А в ответ получаю тайные выходки. Ты кладёшь малыша на холодный пол, словно нарочно.
Оксана медленно поднялась с ковра. Сердце билось так сильно, что отдавалось в висках.
— Ему было душно. И это мой сын, — произнесла она ровно.
— Твой? — свекровь скептически приподняла бровь и скрестила руки на груди. — Милая моя, ещё месяц назад ты рыдала от усталости рядом с этим «своим» сыном. Если хочешь, чтобы всё здесь происходило исключительно по твоему усмотрению — нанимай персонал. Плати какой-нибудь дипломированной няне, пусть исполняет любые твои прихоти. А я — мать твоего мужа. И я вправе требовать уважения к моему опыту и времени. Либо в этом доме действуют мои правила, либо я прямо сейчас собираю вещи. Выбирай.
Воздух в коридоре словно загустел.
Тетяна Николаевна стояла неподвижно, с высоко поднятой головой. Это был её излюбленный приём — ультиматум без права на компромисс. Она не сомневалась в результате. Свекровь прекрасно знала, что Оксана в декрете, а Олег один выплачивает ипотеку. Денег на квалифицированную няню у них нет — и не предвидится. Остаться без «помощи» означало для молодой матери катастрофу. Так, по крайней мере, рассчитывала Тетяна Николаевна.
Она ждала, что сейчас посыплются извинения. Что невестка растеряется, начнёт оправдываться, просить остаться, клясться, что её неправильно поняли. Тогда власть закрепилась бы окончательно.
Но Оксана не плакала.
Она смотрела прямо в холодные глаза напротив — и вдруг ясно увидела всё без привычной дымки вины. Перед ней стояла не заботливая бабушка, а человек, который умело покупал влияние дешёвой «жертвенностью». Это была не поддержка. Это был контроль, замаскированный под участие.
Не разрывая зрительного контакта, Оксана опустила руку в карман домашних брюк, достала телефон и разблокировала экран.
На лице Тетяны Николаевны мелькнуло недоумение. В её сценарии такого поворота не предусматривалось.
Оксана набрала номер.
Гудки прозвучали неожиданно громко в тишине квартиры.
— Руслан Сергеевич, добрый день. Это Оксана, — её голос стал собранным, деловым, с теми твёрдыми нотами, которые сопровождали её на совещаниях ещё до декрета. — Понимаю, что формально я в отпуске по уходу за ребёнком. Но у меня есть предложение. Я готова подключиться к проекту по интеграции. Да, с сегодняшнего дня. Условия такие: полностью дистанционно, по четыре часа ежедневно, с сохранением прежней эффективности. Оклад остаётся на моём уровне? Прекрасно. В понедельник отправлю первый отчёт. Благодарю, на связи.
Она завершила вызов и убрала телефон.
Повисла пауза, тяжёлая и звенящая. Глаза Тетяны Николаевны медленно расширялись — уверенность давала трещину.
Оксана расправила плечи. За несколько минут она словно выросла — не в росте, а в собственной опоре.
— Вы действительно правы, Тетяна Николаевна, — спокойно сказала она. — Каждый должен заниматься своим делом. Вам — наслаждаться заслуженным отдыхом, бассейном и театром. Мне — работать и возвращать форму. А за Артёмом будет присматривать профессиональная няня. Та самая «прислуга», как вы выразились. Специалист, который станет соблюдать мои правила — потому что я буду платить ей за это. Моего подтверждённого оклада вполне достаточно, чтобы выбрать лучшее агентство в городе.
