— Мам, ты что затеяла?
— Ничего плохого. Даже наоборот.
Я завершила разговор и поймала себя на неожиданном ощущении: внутри стало спокойно. За последние четыре года такого не случалось.
Дальше началась подготовка. Я продолжала принимать заказы — клиенты никуда не делись, да и отказываться от работы я не собиралась. Но теперь у меня появилось другое, главное дело.
Я договорилась об аренде небольшого кафе на Первомайской, совсем рядом с домом. Уютное место с летней верандой. Его владелец когда‑то не раз заказывал у меня платья для жены, поэтому пошёл навстречу и сделал хорошую скидку. В итоге аренда вместе с угощением на сорок гостей обошлась в сто двадцать тысяч. Я открыла свою жестяную коробку — там лежало сто пятьдесят. Хватало.
Потом я составила список приглашённых.
Сотрудники Виктора — двенадцать человек. Его школьный приятель Руслан с супругой. Соседи по даче. Мой брат с женой. Светлана. Анна с Дмитро. Шестеро однокурсников, с которыми он раз в год встречается в баре. И, конечно, его преподаватель Павло Игнатьевич — восемьдесят лет, но бодр, как прежде.
Вышло тридцать восемь гостей.
Каждому я отправила сообщение: «25 мая, суббота, 15:00, кафе “Веранда”, юбилей Виктора Ивановича. Пожалуйста, не сообщайте ему заранее. Сюрприз от жены». Ответы пришли быстро. Все согласились. Ни одного отказа.
С Виктором я не делилась ни словом.
А по вечерам шила себе платье.
Тёмно‑синее, из плотного шёлка, подчёркивающее талию, с длинными рукавами. Пятнадцать лет я ничего подобного для себя не делала — всё время находились чужие торжества, чужие наряды, а мне доставались домашние кофты да удобные юбки: «некогда», «да куда я в нём». Теперь я выбрала лучший отрез, достала старую выкройку, по которой шила платье к свадьбе в двадцать три года, и уменьшила её в талии на один сантиметр. Всего на один. Значит, время не всё забрало.
За три дня до даты позвонила свекровь.
— Оксаночка, по поводу Витиного дня рождения. Приезжай к одиннадцати вечера, заберёшь его. Я накрою стол на двенадцать человек. Только свои.
— Понимаю, — ответила я спокойно. — Лариса Петровна, а сколько Виктору исполняется?
— Пятьдесят пять, разумеется.
— А нашему браку?
— Тридцать лет… А ты к чему?
— Считаю. Тридцать лет. Спасибо, что напомнили.
Я аккуратно завершила разговор.
Через день позвонила Юлия.
— Оксана, мама говорит, ты странно себя ведёшь. Обиделась? Не раздувай из мухи слона. Вите будет отлично у нас. Мы и торт заказали, и вино хорошее купили. Приезжай вечером — кусочек оставим.
— Спасибо, — сказала я. — Кусочек — это щедро.
В пятницу, накануне, я достала готовое платье, повесила на плечики, тщательно отпарила. Рядом поставила новые туфли — каблук семь сантиметров, я таких давно не носила.
Виктор вошёл в спальню и остановился.
— Это что за наряд?
— Моё платье.
— И куда ты собралась?
Я смотрела на него и думала: тридцать лет рядом. Я знаю, как он храпит, как морщится от солёной еды, как засыпает перед телевизором через сорок минут любого фильма.
— На твой юбилей.
— Оксана, ну ты же понимаешь, мама…
— Понимаю. Но завтра у меня будет свой праздник. Тебя я приглашаю. Нужен ты мне или нет — решу сама.
Он растерянно моргнул.
— Я не понял.
— В три часа дня я буду в «Веранде» на Первомайской. Там соберутся тридцать восемь человек — твои друзья и мои близкие. Всё организовала я и оплатила тоже. Ты можешь приехать туда. А можешь поехать к матери. Выбор за тобой. Но мой вечер состоится в любом случае.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. И, кстати, я впервые за четыре года нормально выспалась.
Наступила суббота, двадцать пятое мая.
Я проснулась в семь, приняла душ, сама уложила волосы на крупные бигуди, аккуратно накрасилась и надела платье.
В зеркале отражалась женщина с прямой осанкой и спокойным, твёрдым взглядом. Не та, что десятилетиями варила супы и подшивала занавески, а взрослая, немного уставшая, но решившая наконец, что у неё тоже есть право на свой день.
В одиннадцать позвонил Виктор — с утра он уехал к матери «помогать».
— Оксана, ты правда поедешь в своё кафе?
— Правда.
— Мама в бешенстве. Ей сказали, что мои коллеги к ней не придут — собираются к тебе.
— Значит, всё выяснилось.
— Отмени, прошу. У неё сердце, возраст… она не выдержит.
— Витя, — тихо сказала я, — четыре года она прекрасно выдерживала моё отсутствие на её праздниках. Переживёт и это.
Он долго молчал.
— Приедешь — буду рада. Не приедешь — всё равно праздник состоится. Я тебя люблю. Но себя я тоже научилась любить.
Я закончила разговор.
В половине третьего вышла из дома. Таксист оглянулся на меня в зеркало заднего вида…
