— …устанавливать свои порядки, будто это её владения! Мы только поженились, Тарас. Нам нужно время друг для друга, а не совместное проживание с твоей матерью!
— Можно же проявить понимание, она ведь не посторонняя, — упрямо возразил Тарас.
Оксана поднялась, подошла к окну и некоторое время смотрела во двор. Голос её прозвучал ровно, но холодно:
— Она уже присматривает сюда шкафы и шторы? Передай Ларисе, что жить здесь она не будет.
Тарас нервно повёл плечами.
— Может, ты всё-таки изменишь решение?
— Я уже всё сказала. Лариса сюда не переедет. И это окончательно.
Он медленно поднялся со стула.
— Жестоко, Оксана. Ты даже не пытаешься понять. Ей тяжело, она в возрасте.
— Поддерживай её сколько хочешь. Но не в моей квартире.
— Это моя мама!
— А я — твоя жена. И это жильё оформлено на меня!
— То есть стены для тебя дороже родного человека? — голос Тараса сорвался на крик. — Тебе безразлично, что ей одиноко?
— Мне не всё равно, что со мной никто даже не посоветовался! — резко ответила Оксана. — Она всё решила сама, будто меня здесь нет!
— Она просто хотела быть ближе…
— Она бесцеремонно вторглась в нашу жизнь! — перебила Оксана. — И ты делаешь вид, что так и должно быть.
— Я сын, я обязан о ней заботиться!
— Заботься. Но не за мой счёт и не в моём доме.
Они стояли напротив, оба взвинченные. Тарас первым отвёл взгляд и направился к выходу.
— Я не могу оставить её одну.
— Я не требую, чтобы ты её бросал. Я прошу защитить меня. Сказать ей «нет».
— Ничего невозможного здесь нет, — упрямо бросил он. — Просто ты думаешь только о себе.
Оксана словно окаменела.
— О себе?
— Да. Тебя волнует лишь твой комфорт и твои квадратные метры.
— Выйди, — тихо произнесла она.
— Что?
— Уходи из спальни. Спи в гостиной. Или езжай к матери. Мне всё равно.
Дверь хлопнула так, что задрожали стены. Оксана опустилась на край кровати и уставилась в одну точку. Слёз не было — только злость и горькое недоумение. Как он мог назвать её эгоисткой лишь за желание распоряжаться собственным жильём?
Ночь прошла в глухом молчании. Тарас устроился на диване, а Оксана ворочалась без сна, прислушиваясь к каждому шороху. Под утро голова наливалась тяжестью, глаза щипало от усталости.
Резкий звонок раздался ровно в восемь. Настойчивый, почти требовательный. Оксана накинула халат и вышла в прихожую. Тарас уже стоял у двери, растерянный.
— Кто там? — спросила она.
Он открыл.
На площадке сияла Лариса. Рядом с ней громоздились два массивных чемодана и несколько набитых сумок.
— Доброе утро, мои дорогие! — бодро проговорила свекровь. — Решила не тянуть. Вот и переехала. Заносите багаж, а я пока чай поставлю.
Оксана перевела взгляд с чемоданов на довольное лицо гостьи. Ни тени сомнения, ни намёка на вопрос.
Она шагнула вперёд и с силой захлопнула дверь. Замок щёлкнул.
— Оксана! — донёсся возмущённый голос из коридора. — Ты что творишь? Открой сейчас же!
— Ты в своём уме? — Тарас схватил жену за руку. — Немедленно открой!
— Нет, — спокойно ответила она.
— Там моя мать! С вещами! Ты понимаешь, что делаешь?
— Прекрасно понимаю. Я её сюда не впущу.
— Оксана! — сорвался он на крик. — Открой!
— Нет.
С той стороны послышались удары кулаком и бесконечные трели звонка. Тарас метался, не зная, к кому бежать.
— Это хамство! — выкрикнул он. — Ты выставляешь пожилую женщину на лестничную клетку!
— Я никого не выставляю. Я просто не разрешаю входить.
— Какая разница?!
— Огромная.
Оксана молча прошла в спальню, вытащила из шкафа дорожную сумку мужа и бросила её к его ногам.
— Собирайся. Поедешь к маме.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Забирай свои вещи и уходи. Вместе с ней.
Он растерянно моргал.
— Мы вообще-то женаты…
— Месяц. И этого времени мне хватило, чтобы понять, кто рядом со мной. Маменькин сын, который не способен встать на сторону жены.
— Я защищаю мать!
— От кого? — вспыхнула Оксана. — Я её не трогаю. Я лишь не хочу жить с ней под одной крышей. И это моё право.
— Ты сама рушишь наш брак!
Оксана посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.
— Нет, Тарас, не я ломаю нашу семью…
