К делу Алексей привлек давнего приятеля своего отца — Дмитрия. Это был крепкий, деловой человек, привыкший держать слово и прекрасно разбиравшийся в строительстве. Вместе они нашли и выкупили живописный участок у самого берега прозрачного озера.
Следующие два года прошли для них в бесконечной работе. Алексей не стоял в стороне: таскал доски, принимал материалы, сам замешивал раствор, ругался с нерадивыми подрядчиками и вечерами возвращался домой весь в древесной стружке, извести и серой цементной пыли. Марина, укладывая маленького Кирилла спать, засиживалась до глубокой ночи над набросками будущих интерьеров, выбирала натуральные ткани, заказывала льняные скатерти, керамические миски и простую глиняную посуду.
Их небольшой эко-отель быстро полюбился гостям. Теплые деревянные домики, большие окна от пола почти до потолка, за которыми блестела спокойная вода, домашняя фермерская кухня — все это оказалось именно тем, чего так не хватало уставшим от города людям. Желающих приехать становилось все больше, свободные даты разбирали заранее.
Семья Алексея со временем тоже переехала в просторный новый дом, построенный неподалеку от комплекса. В большой гостиной вечерами весело потрескивали березовые поленья в тяжелом камине, а кухня почти всегда была наполнена запахом свежей выпечки, меда и душистого травяного чая.
О матери Алексей не получал никаких вестей. До него доходили лишь обрывочные слухи: Тамара Викторовна пыталась взять в свои руки фирму отца, но ее холодная высокомерность, резкие манеры и привычка разговаривать с людьми свысока быстро отпугнули клиентов. Дела пошли под откос, долги росли, и в конце концов компания, которую Виктор Михайлович когда-то поднимал годами, окончательно развалилась.
В тот сентябрьский день воздух был свежим и прозрачным. На березовых листьях только-только проступали первые золотистые пятна. Марина стояла на террасе и вытирала руки льняным полотенцем. В духовке доходил пирог, и по дому расплывался теплый сладкий запах корицы. Трехлетний Кирилл, закутанный в мягкий теплый свитер, с серьезным видом возил по деревянному настилу свой грузовик.
Тишину вдруг разорвал тяжелый скрежет шин по гравию. У ворот остановился покрытый дорожной пылью внедорожник Дмитрия. Марина невольно улыбнулась: решила, что партнер Алексея привез какие-нибудь бумаги или очередные счета по стройке.
Дверца машины распахнулась. Но из салона вышел не только Дмитрий. С пассажирского места медленно, словно через силу, выбралась женщина.
Марина застыла.
Перед ней стояла Тамара Викторовна.
От той прежней надменной «царицы», какой она помнила свекровь, почти ничего не осталось. Дорогое кашемировое пальто выглядело помятым и несвежим, укладка распалась, по лицу легли резкие глубокие морщины. И все же подбородок она, как и прежде, держала вызывающе высоко.
Дмитрий виновато развел руками и полез в багажник за тяжелым кожаным чемоданом.
— Марин, ты уж не сердись, — глухо проговорил он. — Она мне целый месяц телефон обрывала. Квартиру банк забрал за долги фирмы. Идти ей теперь некуда. Я не смог оставить ее на вокзале… все-таки память о Викторе. Вот и привез к вам.
Тамара Викторовна, не произнеся ни слова, прошла во двор. Ее цепкий взгляд сразу отметил ухоженные дорожки, аккуратные клумбы, красивые фонари, крепкий двухэтажный дом. Губы ее привычно сжались в брезгливую тонкую линию. Добравшись до крыльца, она с громким стуком поставила чемодан на ступень.
— Я займу самую большую комнату внизу, — заявила она тем же приказным голосом, будто за эти годы ничего не изменилось. — По лестницам мне ходить тяжело. И скажи вашей помощнице, пусть подаст мне чай. Без сахара. Дорога меня утомила.
Марина смотрела на женщину, которая когда-то сделала все, чтобы унизить ее и уничтожить. Внутри не поднялось ни злорадства, ни ярости. Только ровная, холодная пустота.
— Прислуживать вам у нас некому, Тамара Викторовна, — спокойно ответила она. — И свободных гостевых комнат в нашем доме нет.
Свекровь резко вскинула голову и уже открыла рот, готовая обрушить на нее привычный поток возмущения, но слова так и не сорвались с губ.
Из распахнутой двери на террасу выбежал Кирилл. Он споткнулся о порожек, его деревянная машинка ударилась о доски, и одно маленькое колесико, отлетев, покатилось прямо к ногам Тамары Викторовны.
— Ой, сломалась! — звонко воскликнул мальчик.
Он подбежал ближе, поднял игрушку и посмотрел на незнакомую женщину большими ясными серыми глазами с тем самым особенным прищуром.
Тамара Викторовна будто перестала дышать. Ее пальцы мелко затряслись, потертая сумка выскользнула из рук и глухо упала на ступеньки, а взгляд медленно опустился к ребенку.
