Он навалился на неё ещё ближе, почти вплотную к дверному полотну, и процедил сквозь сжатые зубы:
— Замолчи. Ты всё равно ничего не сможешь доказать. Слышишь? Ты — никто. А я зять Василя Николаевича, его правая рука. Очень скоро всё это станет моим.
Резко отпустив её, Тарас отвернулся, будто разговор был исчерпан, и тяжело опустился на кровать. Спустя несколько минут его дыхание стало ровным — вещество, которое он подсыпал ей в бокал, сыграло с ним злую шутку.
Оксана ещё некоторое время стояла у двери, не в силах пошевелиться. Тело дрожало, но в голове прояснилось. Подойдя к креслу, где висел его пиджак, она осторожно вынула связку ключей. Один из них — с красной пластиковой меткой — сразу бросился в глаза. Она вспомнила обрывок телефонного разговора, где Тарас упоминал какой‑то гараж на окраине и необходимость «кое-что туда отвезти».
Добравшись до старого гаража, Оксана не сразу нашла нужное. Она перебирала коробки, открывала металлические ящики, просматривала пыльные полки. Лишь спустя время её взгляд зацепился за папку, спрятанную под верстаком.
Внутри лежали фотографии Дмитра. Десятки снимков: он выходит из дома, садится в грузовик, разговаривает по телефону, стоит у заправки. Рядом — распечатанная схема маршрута. И листы с почерком Тараса: «Механик согласен за процент. Тормоза — самый простой вариант. Если что — спишем на износ».
Она опустилась прямо на бетонный пол, прижимая бумаги к коленям. Удивительно, но руки больше не тряслись. Внутри было пусто и холодно, будто всё выжгло.
Собравшись, Оксана сфотографировала каждую страницу. Затем набрала номер следователя, который два года назад занимался делом о гибели Дмитра. Тогда он говорил: если появится хоть что‑то — сразу звонить.
Он приехал через полчаса, вместе с двумя понятыми. Документы изъяли, всё зафиксировали, составили протокол. Оксана сидела в стороне и молча наблюдала за их работой.
— Этого достаточно? — тихо спросила она.
— Более чем. Механик давно уехал, но мы его разыщем. С такими записями он долго молчать не станет. — Следователь посмотрел на неё внимательно. — Правильно сделали, что решились.
— Я слишком поздно решилась.
— Главное — теперь вы не молчите.
Тараса задержали утром. Оксана не уехала из гостиницы — ждала развязки. Когда его выводили в наручниках, он кричал о заговоре и обвинял её в безумии. Василь Николаевич стоял в холле, осунувшийся, будто постарел на десяток лет за одну ночь.
— Доченька, что случилось?
Она обняла его и тихо сказала:
— Папа, я всё объясню дома. Сейчас не время.
Белое свадебное платье Оксана без сожаления выбросила в контейнер у подъезда. Отец молча наблюдал из окна, как она заталкивает ткань в бак, и ничего не сказал.
Через неделю нашли механика. В обмен на смягчение наказания он подтвердил всё и подробно рассказал, как была выведена из строя тормозная система грузовика. Обстоятельства гибели Дмитра стали ясны до мелочей.
Оксана присутствовала на каждом судебном заседании. Она сидела в зале и смотрела, как Тарас избегает её взгляда. Лишь однажды, в финале процесса, он всё же повернулся к ней. Она не отвела глаз — её лицо было спокойным, почти бесстрастным.
Суд приговорил его к одиннадцати годам лишения свободы.
