Оксана замерла перед зеркалом в женской комнате и вдруг почувствовала, что смотрит на совершенно постороннюю женщину. Корсаж сдавливал грудь, макияж казался маской, а взгляд — тусклым и безжизненным. За стеной гремел голос ведущего, зал взрывался смехом, где‑то там, скорее всего, уже нетвёрдо держался на ногах отец. А она стояла и понимала, что не способна даже изобразить радость.
Дверь чуть скрипнула. В проёме показалась седая голова Степана — старого работника зала, который вот уже два десятка лет расставляет столы и вытирает скатерти.
— Доченька, к своему бокалу не притрагивайся, — негромко произнёс он, не поднимая глаз. — Твой жених что‑то туда подсыпал, когда все отвлеклись. Я из подсобки видел. Белый порошок, из маленького пакетика.
Оксана резко повернулась, но Степан уже исчез, аккуратно прикрыв дверь.
Она опустилась на холодный подоконник и зажала губы ладонью, чтобы не вырвался крик. Мысли вспыхивали обрывками. Тарас — внимательный, обходительный, всегда такой правильный. Как он оказался рядом после гибели Дмитра два года назад. Та жуткая авария: фура слетела в кювет, отказали тормоза. Тогда Оксана почти месяц молчала, сидела неподвижно и смотрела в одну точку.
И именно тогда появился Тарас. Давний знакомый отца, хваткий предприниматель. Он взял на себя организацию похорон, возил Василя Николаевича по клиникам, когда у того прихватило сердце. Уверял: «Оксана, нельзя тебе быть одной. Я всё устрою, я рядом».
Отец сиял — нашёл достойного зятя. Человек при деле, с перспективами. Уже пообещал ему место заместителя и часть в семейном деле. Оксана не спорила. Какая разница, за кого идти под венец, если внутри давно пустота?
Но что означает тот порошок?
Она вернулась в банкетный зал. Колени подкашивались, в ушах стоял гул. Тарас сидел во главе стола, приобняв её отца, что‑то громко рассказывал, и гости хохотали. Перед ними стояли два украшенных красными лентами бокала — для новобрачных.
Оксана опустилась рядом. Тарас наклонился и под столом стиснул её колено — не ласково, а требовательно, почти угрожающе.
— Где ты пропала? Ведущий уже зовёт. Сейчас главный тост.
— Платье поправляла, — тихо ответила она.
— Соберись, — улыбнулся он, но взгляд остался ледяным. — Потом расслабишься.
Ведущий поднял микрофон и громогласно заговорил о любви и крепкой семье. Гости потянулись к бокалам. Тарас протянул Оксане её, с ленточкой. Она приняла его и посмотрела на прозрачное игристое с цепочкой пузырьков. Пальцы предательски дрожали.
— Горько! — раздалось со всех сторон.
Тарас сделал глоток из своего и кивком велел ей не тянуть.
Оксана приподняла бокал — и вдруг резко дёрнула рукой, будто оступилась. Стекло опрокинулось, шампанское хлынуло на белую скатерть и закапало на пол. За столами раздался общий вздох.
— Простите! — вскочила она и, не дав никому опомниться, схватила бокал Тараса. — Тарас, можно я из твоего? Говорят, это к счастью — из одного на двоих!
Лицо Тараса на мгновение изменилось, и в этом кратком выражении мелькнуло нечто, что заметила только она.
