Оксана попрощалась с тётей Надеждой, едва выдавив из себя слова благодарности, и медленно направилась к кассе, чувствуя странную тяжесть внутри.
Вечером она пересказала всё Дмитру. Сначала он смотрел на неё с недоумением, а потом вдруг хлопнул ладонью по лбу.
— Точно! — оживился он. — Я же на этом вырос. Мама всегда так делает. Приезжаем к кому-нибудь — она сразу: «Да что вы, ничего не надо, мы только чайку». А сама ждёт, чтобы начали уговаривать. В городе я отвык от этого, а для них это обычное дело.
— Дмитро, но это же нелепо! — не выдержала Оксана. — Зачем этот спектакль? Я спросила прямо: «Будете есть?» Мне ответили «нет». Что я должна была — силой усаживать и кормить с ложечки?
— Ну… почти, — развёл руками он. — Для мамы настойчивость — это знак уважения. Она решила, что ты просто формально спросила.
— А по-моему, как раз уклончивость — это неуважение, — резко ответила Оксана. — Я ценю честные ответы.
Тот разговор закончился первой за долгое время ссорой. Дмитро настаивал, что людям нужно «читать между строк», быть мягче. Оксана же считала, что взрослые люди обязаны говорить прямо. Каждый остался при своём.
Прошёл месяц. В отношениях со свекровью ощутимо похолодало. Тетяна Петровна звонила редко, а если и набирала номер, то говорила сухо, без прежней теплоты. Оксана чувствовала себя обиженной, но уступать не собиралась — собственные принципы для неё были не пустым звуком.
Наступило 8 Марта. Решили поехать к родителям Дмитра в деревню. Оксана долго ломала голову над подарком и в итоге выбрала для Тетяны Петровны тёплый пуховый платок ручной работы — дорогой, добротный, из тех, что себе обычно не покупают.
К дому подъехали уже под вечер. Сугробы подступали почти к окнам, из трубы валил густой дым, а в воздухе стоял аппетитный запах печёного и копчёного.
На крыльце их встретил сияющий Олег Иванович, а в прихожей, выпрямившись и поправляя нарядное платье, стояла Тетяна Петровна.
— С праздником, мам, — Дмитро поцеловал её в щёку.
— С праздником, Тетяна Петровна, — Оксана протянула аккуратную коробку. — Это для вас.
Свекровь приняла подарок, поблагодарила сдержанно, быстро заглянула внутрь и отложила коробку на комод.
В доме было жарко натоплено. Стол буквально ломился от угощений: прозрачный холодец с хреном, ароматная домашняя буженина, солёные огурцы и помидоры в мисочках, румяные пирожки с капустой, сложенные горкой, и, конечно, большой самовар, блестящий в центре стола.
Оксана сразу ощутила — это не просто ужин, а целый обряд. Они сели, подняли рюмки за женщин. Дмитро с отцом оживлённо обсуждали какие‑то хозяйственные дела. Оксана оказалась напротив свекрови, и пауза между ними казалась гуще самого воздуха.
— Ну, Оксана, угощайся, — кивнула на блюда Тетяна Петровна. — Что сидишь? Пирожки вот, сама пекла.
— Спасибо, — Оксана взяла один. — Очень вкусные.
Снова повисло молчание.
Когда основная еда была съедена, Олег Иванович откинулся на спинку стула, довольно похлопал себя по животу:
— Тетяна, давай чай ставить. Самовар зря греется.
— Сейчас, — засуетилась хозяйка.
Она ловко убрала лишние тарелки, придвинула самовар, расставила блюдца с вареньем, баранки, сахар кусочками.
— Оксана, будешь чай? — спросила Тетяна Петровна, глядя не в глаза, а куда-то в сторону занавески.
Оксана замерла.
Тот же тон. Та же интонация. И тот же взгляд мимо.
В памяти вспыхнула их городская кухня, тот самый злополучный разговор. Она вдруг отчётливо поняла: это проверка. Сейчас решается не вопрос о чае — сейчас измеряют её «правильность».
Она уловила напряжение в спине свекрови, заметила, как замедлил движения Олег Иванович, наливая в чашки кипяток, как Дмитро вдруг уткнулся в тарелку, перестав жевать.
Мгновение растянулось.
Она могла ответить просто: «Да, пожалуйста». Честно, прямо, без намёков. Но тогда выходило, что она так и не поняла негласных правил.
А если начать отказываться и ждать уговоров — это означало бы играть чужую роль, подстраиваться, ломая себя.
Оксана ощутила, как внутри поднимается раздражение от самой необходимости выбирать между искренностью и чьими‑то ожиданиями, и, медленно подняв взгляд на свекровь, приготовилась произнести свой ответ.
