С тех пор как Оксана взяла ремонт в свои руки, расходы легли исключительно на неё. Все счета она оплачивала со своего банковского счёта. Затем заказала индивидуальный кухонный гарнитур, выбрала сантехнику из Италии, уложила прочный ламинат, установила добротные двери и приобрела встроенную технику. Ни одна покупка не прошла мимо архива: каждый чек, каждый договор, каждый акт выполненных работ аккуратно отправлялся в объёмную папку. Привычка бухгалтера — фиксировать всё до последней цифры — не позволяла иначе.
Тарас к тому времени устроился менеджером в крупную компанию. Зарплата была стабильной и вполне достойной, однако практически полностью уходила на ежемесячные выплаты по ипотеке. Формально он тоже участвовал в содержании жилья. Но если говорить откровенно, весь комфорт, каждая розетка, светильник и предмет мебели были оплачены именно Оксаной.
Первые годы Людмила вела себя безупречно. По выходным она навещала их с банками варенья, рассыпалась в похвалах по поводу ремонта и не уставала говорить, какой у невестки хороший вкус. Оксана постепенно расслабилась: тревоги матери казались преувеличенными.
Однако примерно год назад поведение свекрови стало меняться. Людмила начала появляться без звонка. Пользуясь своим ключом, она входила в квартиру как к себе домой, открывала холодильник, перекладывала продукты, переставляла вещи в шкафах.
— Я всё-таки хозяйка жилья, Оксаночка, — мягко произносила она в ответ на попытки обозначить границы. — Должна же я время от времени проверять, как там моё имущество. Это естественно.
Оксана делилась раздражением с мужем. Но Тарас неизменно реагировал одинаково:
— Это же мама… — устало говорил он, не поднимая глаз от экрана телефона. — Ты хочешь, чтобы я с ней ссорился? Она одна, ей просто нужно внимание. Потерпи.
Потерпи. Не нагнетай. Подожди. Эти фразы повторялись так часто, что стали для Оксаны фоном, лишённым смысла. И она терпела. Молчала. Сглаживала углы.
Пока однажды не обнаружила конверт.
В тот вечер, вернувшись домой, она не устроила сцены. Приготовила ужин, спокойно поела, вымыла посуду. Тарас, как обычно, ничего не заметил — перемены в её состоянии он улавливал редко.
Вместо крика Оксана сделала три звонка.
Сначала — матери. Надежда Николаевна выслушала и сказала коротко:
— Договор займа у меня в сейфе. Завтра привезу.
Второй звонок был Вере — бывшей однокурснице, ставшей юристом в серьёзной компании. Та внимательно расспросила о деталях и попросила отправить сканы всех документов.
Третий — риелтору. Оксана попросила подобрать однокомнатную квартиру для аренды. Для себя.
Три дня она жила как ни в чём не бывало. Работа, ужины, спокойные разговоры. Внутри же царила ясность. Решение созрело окончательно и не требовало дополнительных раздумий.
На четвёртый день перезвонила Вера.
— У тебя отличная правовая позиция, — деловым тоном сообщила она. — Договор займа оформлен у нотариуса и зарегистрирован правильно. Людмила обязана вернуть всю сумму по первому требованию. Если долг не погашен, любые сделки с квартирой можно оспорить. А расходы на ремонт — это вообще отдельная история: через суд ты вправе взыскать компенсацию за неотделимые улучшения чужой собственности. В общем, у них серьёзные проблемы.
Оксана поблагодарила подругу и почувствовала, как впервые за последние дни спадает напряжение.
В субботу утром Тарас отправился с друзьями на рыбалку. Оксана почти не сомневалась, что свекровь воспользуется его отсутствием. И оказалась права.
В половине одиннадцатого щёлкнул замок. В прихожую вошли Людмила и Соломия — загорелая, громкая, с насыщенным ароматом сладких духов. За все годы брака Оксана видела золовку считанные разы.
Они были уверены, что хозяйки нет дома. Разулись, прошли на кухню.
— Кухня шикарная, — присвистнула Соломия, проводя ладонью по дубовой столешнице. — Но фасады я бы перекрасила в белый. И плитка на фартуке уже не в тренде. Сейчас модно стекло.
— Переделаешь, доченька, — ласково ответила Людмила. — Теперь это твой дом. Обустраивай, как считаешь нужным.
— А когда она съедет? — по-деловому поинтересовалась Соломия, доставая из холодильника сок.
— Тарас поговорит с ней. Всё объяснит. Они молодые, справятся. А тебе с Богданом жильё нужнее — свадьба скоро, а жить негде. Не в общежитии же.
— Логично, — кивнула Соломия и сделала глоток прямо из пакета.
Оксана вышла из спальни неспешно. В руках у неё были две папки: одна — с документами по ремонту, другая — с нотариальным договором займа.
Людмила обернулась и застыла. Соломия едва не поперхнулась.
— Доброе утро, — спокойно произнесла Оксана. — Проходите, присаживайтесь. Нам предстоит серьёзный разговор.
Свекровь первой взяла себя в руки. На лице появилась привычная сладкая улыбка, голос стал медовым:
— Оксаночка, ты всё слышала? Нехорошо подслушивать. Мы как раз хотели обсудить…
— Я в курсе договора дарения, Людмила Петровна, — ровно перебила Оксана. — Четыре дня назад нашла документы. И подпись Тараса видела.
Повисла тяжёлая пауза. Людмила обменялась быстрым взглядом с дочерью, и в воздухе словно сгустилось напряжение, предвещая дальнейший, уже совсем иной разговор.
