— …и даже на продукты теперь не выделяешь? — договорила Татьяна Сергеевна, не отрывая от сына тяжелого взгляда.
Дмитрий заметно растерялся. Он задергал плечом, провел ладонью по лбу, на котором уже выступили мелкие капли пота.
— Мам, ну ты же понимаешь, Марина все выставляет в худшем свете! — заговорил он торопливо, сбиваясь. — Сейчас у меня просто сложный период. Я же рассказывал: премию урезали, кредиты висят, расходы… Я не отказался, я просто не успел заехать за продуктами. Сейчас закажу пиццу, роллы привезут, все нормально будет.
Марина молча поднялась с кресла. Без спешки прошла к узкому комоду у стены, выдвинула верхний ящик и достала аккуратно сложенную бумажку — тот самый чек из дорогого ресторана. Она не выбросила его именно для такого разговора.
— Сложный период, значит? — тихо переспросила она и протянула чек свекрови. — Посмотрите сами, Татьяна Сергеевна. Это счет за ужин Дмитрия в прошлую пятницу, три недели назад. Мраморная говядина, устрицы, хороший коньяк. Итоговая сумма там весьма красноречивая. И это еще не все.
Рядом с чеком Марина положила лист, на котором ее ровным почерком были выписаны цифры с тайного накопительного счета мужа. Баланс она успела запомнить, когда правда случайно попалась ей на глаза.
— У вашего сына на счету лежит столько, что хватило бы на приличную новую машину, — продолжила она уже тверже. — Каждый месяц он откладывал туда крупные суммы. А дома изображал человека на грани разорения и отказывался оплачивать даже свет и воду, которыми пользовался сам. Он спокойно жил за мой счет, пока свою зарплату складывал в заначку. А когда я перестала кормить его на собственные деньги, он назвал меня жадной.
Татьяна Сергеевна долго смотрела на ресторанный чек. Потом перевела взгляд на лист с цифрами. На ее лице проступили неровные красные пятна. Она была человеком старой школы: много лет проработала бухгалтером, умела считать каждую копейку и особенно не выносила обмана, связанного с деньгами.
Наконец она медленно повернулась к сыну.
— Это правда? — спросила она глухо, и в голосе ее дрожало негодование. — Ты прятал деньги от жены, пока она одна тащила весь дом? Ты в ресторанах устриц ел, а она на свои последние средства тебе борщи варила?
— Мама, это мои деньги! — сорвался Дмитрий, окончательно поняв, что оправдаться уже не получится. — Я имею право что-то откладывать! Я мужчина, мне нужна финансовая подушка! А жена должна обеспечивать домашний уют! Что, ей жалко было мне тарелку супа поставить? Да она сама меркантильная! У нее в голове одни деньги!
Свекор, до этого сидевший молча, тяжело выдохнул и устало покачал головой.
— Тыл, Дима, — сказал он негромко, — это когда люди вместе впрягаются в одну работу. А ты просто уселся жене на шею и еще ноги свесил. Стыдно. Собирайся, Таня. Не будем мы здесь сидеть и давиться заказной пиццей.
Родители ушли почти так же резко, как появились. Дверь за ними хлопнула, и в гостиной снова стало пусто и тихо. Только теперь эта тишина была другой: не напряженной, а окончательной. Праздник рассыпался в пыль. Тайна перестала быть тайной. Маска обиженного, несчастного мужа окончательно слетела.
Дмитрий медленно повернулся к Марине. В его глазах больше не было ни смущения, ни растерянности — только голая, злая ненависть.
— Ты все испортила, — прошипел он. — Опозорила меня перед родителями. Лезла в мои вещи. Подло поступила.
— Я защищала себя, — спокойно произнесла Марина. — И, если честно, рада, что все вскрылось именно так. Теперь поговорим по существу.
Она скрестила руки на груди и посмотрела на него без страха.
— Эта квартира принадлежит мне. Я купила ее до брака. Общего имущества у нас почти нет: твоя машина, пара телевизоров и мелочи. Детей у нас нет. Ничего, что действительно связывало бы нас, тоже не осталось. Я даю тебе неделю, чтобы найти себе жилье. С твоими накоплениями ты можешь снять хоть роскошные апартаменты в центре города.
— Ты что, выгоняешь меня? На улицу? Из-за денег? — взревел Дмитрий.
— Нет, не из-за денег, — ответила она так же ровно. — Из-за лжи. Из-за жадности. Из-за того, что ты годами пользовался мной как бесплатной прислугой и кошельком. Ты не муж, Дмитрий. Ты паразит. А от паразитов избавляются, если хотят сохранить здоровье.
Неделю он ждать не стал. Уязвленная гордость оказалась сильнее здравого смысла. Уже на следующий день, пока Марина была на работе, Дмитрий вызвал грузовое такси, наскоро собрал свои вещи, забрал один из телевизоров и съехал. Ключи он нарочито бросил в почтовый ящик, будто этим жестом мог что-то доказать.
Развод прошел быстро и без лишней грязи. Сначала Дмитрий пытался пугать Марину разделом каждой ложки и каждой вилки, но юрист очень быстро остудил его пыл. Ему спокойно объяснили: если начать тщательно разбирать банковские счета, Марина тоже сможет претендовать на часть его накоплений, ведь деньги были заработаны во время законного брака.
После этого Дмитрий мгновенно передумал воевать. Он согласился на быстрый развод без взаимных претензий — лишь бы сохранить свою драгоценную заначку нетронутой.
Первый месяц после его ухода Марина училась жить в тишине. Поначалу было странно открывать дверь и входить в пустую квартиру. Никто не кричал из прихожей, что ужин еще не готов. Никто не швырял носки и футболки на пол. Никто не возмущался, что в ванной закончился шампунь или что в холодильнике нет его любимой еды.
Но довольно быстро эта непривычная пустота превратилась в глубокое, ровное спокойствие.
Марина больше не тащила из супермаркета тяжеленные пакеты. Ей хватало небольшого набора продуктов на несколько дней. Она перестала проводить вечера у плиты. Платежки за воду и электричество стали почти вдвое меньше. И самое главное — у нее наконец появились свободные деньги. Те самые, которые раньше бесследно исчезали в бесконечной пропасти Дмитриевых потребностей.
Через три месяца после развода Марина обновила гардероб, записалась на курс массажа и купила путевку в санаторий на минеральные воды. Она гуляла по парку, дышала свежим воздухом и с удивлением понимала, что снова чувствует себя молодой, красивой и свободной.
А Дмитрий действительно снял хорошую квартиру. Только готовить он так и не научился. Доставка еды, кафе и бытовые мелочи очень быстро начали пробивать дыру в его бюджете. Пришлось вскрывать ту самую «финансовую подушку», над которой он трясся столько лет. И довольно скоро выяснилось: деньги имеют неприятное свойство таять, когда за твой комфорт больше никто другой не платит.
