Однако уже к концу недели стало ясно: пустые кастрюли и сиротливо зияющий холодильник — это только начало. В субботу с утра Дмитрий, как ни в чем не бывало, направился в ванную принимать душ. Не прошло и нескольких минут, как оттуда донесся его раздраженный вопль:
— Марина! А где мой шампунь? И гель для душа тоже пустой! Тут одни флаконы без капли стоят!
Марина без спешки дошла до ванной и остановилась у двери.
— Я их выбросила, — спокойно сказала она. — Они же закончились.
— А новые где?! — взвился он.
— В магазине. Там, где бытовая химия. Дмитрий, у меня нет лишних денег на твои шампуни и гели. Я себе купила обычное детское мыло, оно в мыльнице лежит. Можешь взять, если хочешь. Волосы, конечно, после него будут не шелковые, зато грязь смоет.
Дмитрий вылетел из ванной, наскоро обмотавшись полотенцем. На лице у него было уже не просто раздражение, а самая настоящая тревога.
— Ты что, специально меня довести решила?! Это уже какой-то бунт! Я в своем доме живу хуже бездомного: еды нет, помыться нечем! Завтра туалетная бумага закончится — ты мне газету выдашь?
— С чего вдруг газету? — Марина даже брови приподняла, будто вопрос показался ей странным. — Ты человек взрослый, современный. Купишь себе бумагу сам. Или мне показать тебе дорогу до хозяйственного отдела? Дмитрий, я правда не понимаю, чем ты недоволен. Ты сам настоял на раздельном бюджете. Вернее, раздельным он у нас стал только в твою пользу. Твои деньги — это твои деньги. А мои деньги — тоже мои, хотя именно на них почему-то держалась вся квартира. Так вот, я больше не могу позволить себе содержать тебя полностью.
Он метнул в нее злой взгляд, но спорить не стал. Молча оделся, с грохотом хлопнул входной дверью и исчез. Вернулся примерно через час, держа в руке небольшой шуршащий пакет. В пакете лежали дешевый шампунь, простое мыло и пачка пельменей. Дмитрий бросил покупку на кухонный стол так, словно совершил невероятный подвиг.
— Ну что, довольна? — процедил он с ядом. — Мужа до нищеты довела?
— Нет, — невозмутимо ответила Марина. — Просто дала тебе шанс почувствовать себя самостоятельным человеком.
Дни незаметно потянулись один за другим, складываясь в недели. Их домашняя жизнь превратилась в тихое противостояние без громких скандалов, но с очень четкими границами. Даже холодильник теперь будто был разделен невидимой линией. На одной полке аккуратно стояли небольшие контейнеры Марины: овощи, отварное мясо, супы, йогурт без добавок. На другой в полном беспорядке лежали купленные Дмитрием сосиски, майонез, полуфабрикаты и какие-то магазинные упаковки с готовой едой.
Самым тяжелым для него оказалось не отсутствие привычного комфорта, а необходимость доставать собственные деньги. Каждый поход в магазин воспринимался им почти как личная трагедия. Вернувшись домой, он долго сопел, вздыхал, демонстративно гремел пакетами и раскладывал продукты с таким видом, будто его обокрали. Постепенно до него начало доходить, сколько на самом деле стоит сыр, во сколько обходится десяток яиц и как быстро исчезают деньги после покупки молока, хлеба и элементарной бытовой химии. Его тщательно оберегаемый банковский вклад уже не рос с прежней скоростью: заначку приходилось то и дело трогать ради самых обычных повседневных расходов.
И все же Дмитрий не собирался сдаваться. Он надеялся, что сможет переломить ситуацию. Для этого он решил действовать не напрямую, а через людей, перед которыми Марине, как ему казалось, будет неловко отстаивать свою позицию.
Приближался его день рождения. Раньше в этот день Марина устраивала настоящее застолье. Она пекла свой знаменитый медовик, готовила мясо по-французски, нарезала несколько салатов, заранее продумывала закуски и сервировку. Приходили друзья Дмитрия, его родители, все восхищались хозяйкой, а он сидел во главе стола, принимал поздравления и купался во внимании.
На этот раз Дмитрий решил провернуть все хитрее. За два дня до праздника он подошел к Марине с самым безобидным выражением лица, будто между ними не было ни холодной войны, ни пустого холодильника.
— Марин, в субботу мама с папой зайдут поздравить. Ну и Игорь с женой, наверное, тоже заглянут. Ты уж постарайся, приготовь что-нибудь вкусное. Мама твой медовик очень любит, ждет его каждый год.
Марина подняла на него глаза и посмотрела долго, спокойно, не мигая.
— Дмитрий, ты, похоже, так и не понял, по каким правилам мы теперь живем. Я не запрещаю тебе звать гостей. День рождения твой, приглашенные тоже твои. Но продукты для стола ты покупаешь сам. Полностью. От картошки до сливочного масла для крема.
Он сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки.
— У меня нет таких денег! Ты понимаешь, сколько надо, чтобы накрыть стол хотя бы на шестерых? Минимум десять тысяч! И это еще без алкоголя!
— Тогда закажи пиццу, — спокойно предложила она. — Или поставь чай с баранками. Это твой праздник, Дмитрий. Твои гости. Я ничего покупать не стану. И даже если ты вдруг принесешь продукты, готовить из них тоже не буду. Я не нанималась к тебе бесплатной поварихой.
Сказав это, Марина развернулась и ушла, оставив мужа в коридоре кипеть от злости и бессилия.
Суббота наступила быстро. День рождения Дмитрия.
Квартира выглядела безупречно: Марина с утра сделала влажную уборку, потому что чистоту любила независимо от чьих-либо праздников. Полы блестели, пыль была вытерта, в прихожей стоял порядок. Но кухня встретила тишиной, от которой Дмитрию становилось не по себе. Не пахло ванилью, не шипел на сковороде лук, не томилось в духовке мясо, не охлаждались в салатниках привычные закуски.
Марина сидела в гостиной в кресле и читала что-то на планшете, когда в дверь позвонили. Первыми пришли родители Дмитрия. Татьяна Сергеевна, крупная и властная женщина, величественно вошла в прихожую с огромным букетом и нарядной коробкой в руках. Следом за ней нерешительно переступил порог свекор, как всегда немного теряющийся рядом с энергичной женой.
— Димочка, сыночек, с днем рождения! — защебетала Татьяна Сергеевна, крепко обнимая сына. — А что это у вас совсем ничем не пахнет? Марина, наверное, все в духовке спрятала? Сюрприз готовит?
Дмитрий покраснел до самых ушей. Он замялся у двери, взял у матери цветы и явно не знал, куда смотреть.
— Проходите в комнату, мам, — глухо сказал он.
Родители прошли в гостиную. Марина вежливо поднялась, поздоровалась и отложила планшет в сторону. Татьяна Сергеевна сразу окинула взглядом стол. На нем не было не только угощений — даже скатерть никто не постелил.
— Не поняла, — произнесла свекровь, нахмурив густые брови. — А где праздник? Где стол? Мы вообще-то рассчитывали, что приедем к накрытому застолью. Марина, почему ничего не приготовлено? У мужа день рождения все-таки!
Марина встретила ее взгляд ровно и без малейшей суеты.
— Татьяна Сергеевна, праздничный ужин должен был организовать именинник. К сожалению, Дмитрий не дал денег на продукты для стола. А мои личные средства не позволяют мне кормить такое количество гостей за свой счет.
В комнате воцарилась тяжелая тишина, будто воздух внезапно стал плотным. Татьяна Сергеевна медленно повернула голову к сыну и посмотрела на него уже совсем иначе.
— Дмитрий? — произнесла она низким, опасно спокойным голосом. — Это что еще за новости? Ты что, совсем перестал давать жене деньги на дом?
