В тот же вечер Марина впервые за долгое время не свернула к большому супермаркету, где обычно набирала полные пакеты продуктов на всю семью. Вместо этого она зашла в крошечную фермерскую лавку возле дома. Выбрала небольшой, но безупречный по свежести кусок семги, взяла один мягкий спелый авокадо, коробочку дорогого сливочного сыра и хрустящий свежий багет. Покупок вышло ровно на один ужин. Не больше.
Дома она без спешки устроила себе почти ресторанный вечер. Рыбу запекла с ароматными травами, из авокадо и сыра сделала аккуратные тосты, заварила зеленый чай с тонким травяным запахом. Ела медленно, в полной тишине, словно возвращая себе право на удовольствие от каждой мелочи. Потом так же спокойно вымыла тарелку, протерла столешницу, а остаток сыра убрала в самый дальний угол холодильника, куда Дмитрий обычно не заглядывал.
Ближе к восьми в прихожей щелкнул замок. Дмитрий вошел, громко стряхивая с зонта капли воды.
— Марин, я пришел! — крикнул он, еще не разувшись. — Устал зверски. Что у нас поесть? Запах какой-то странный… рыбой, что ли? Борщ ты не готовила?
Марина появилась в дверях комнаты с раскрытой книгой в руках.
— Привет. Борща нет. Я ужинала запеченной семгой.
Дмитрий скинул обувь и быстрым шагом направился на кухню, уже потирая ладони, будто его там ждал накрытый стол. Первым делом он приподнял крышку сковороды. Внутри было пусто. Затем заглянул в кастрюлю — тот же результат. Нахмурившись, он дернул дверцу холодильника.
На широких полках было почти стерильно пусто. В дверце уныло стояли половинка подсохшего лимона, открытая баночка самой простой горчицы и пакет кефира, срок годности которого подходил к концу уже на следующий день. В ящике для овощей валялись две потерявшие вид морковки и одна луковица. И всё. Ни супа в кастрюле, ни контейнеров с котлетами, ни колбасы, ни сыра, ни яиц — ничего из того, что он привык видеть, даже не задумываясь, откуда это берется.
— Подожди, я не понял, — медленно проговорил Дмитрий, закрывая холодильник и оборачиваясь к жене. На лице у него застыло искреннее, почти детское недоумение. — А еда где? Мы что, переезжаем, и ты решила перед этим всё доесть?
— Никуда мы не переезжаем, — ровным голосом ответила Марина, переворачивая страницу. — Просто продукты закончились.
— Тогда почему ты после работы не зашла в магазин? Ты же знаешь, что я прихожу домой голодный.
— Я заходила, — спокойно сказала она. — Купила себе рыбу и авокадо. На остальное денег уже не осталось. Я ведь заплатила все счета за квартиру, как ты просил. После этого в кошельке у меня осталась ровно тысяча рублей. До зарплаты еще неделя, так что теперь у меня режим жесткой экономии. Покупаю только самое необходимое и только для себя.
Дмитрий коротко, нервно рассмеялся, будто услышал неудачную шутку.
— Ну очень остроумно. Ладно, хватит спектакля. Доставай, что спрятала. В морозилке пельмени есть? Свари мне тарелку. И сметану не забудь.
— Морозилка пустая. Можешь сам посмотреть. Пельмени закончились еще в воскресенье, новые я не брала. У меня, Дима, финансовые трудности. Один голый оклад, и я понятия не имею, как растянуть его до конца месяца.
Он подошел к морозильной камере и резко распахнул дверцу. Внутри сиротливо лежал пакет льда для коктейлей и один пучок замороженного укропа.
Лицо Дмитрия налилось краснотой. В этот момент до него дошло: Марина не разыгрывает его.
— То есть ты хочешь сказать, — произнес он с нарастающим возмущением, — что ты, моя законная жена, пришла домой и даже не приготовила мужу ужин? Из-за каких-то коммунальных платежей ты оставила меня голодным?
— Ужин я приготовила, — поправила его Марина. — Но продукты покупались на мои деньги, поэтому порция была рассчитана на одного человека. У тебя ведь денег на еду нет, правильно? Раз нет, значит, придется потерпеть. Взрослый мужчина вполне способен пару дней посидеть на легком питании. Для сосудов, говорят, даже полезно.
Дмитрий стоял посреди кухни и тяжело дышал. Его возмущение росло с каждой секундой. Он привык, что дома всегда есть еда: горячая, свежая, разная. Будто она сама материализуется в холодильнике и на плите. Он никогда не считал, сколько стоит килограмм хорошей говядины, пачка нормального масла или сыр, который он небрежно резал толстыми ломтями к чаю.
— Это какой-то бред, — выдавил он сквозь зубы. — Я целыми днями работаю! Я выматываюсь! Мужику нужно мясо!
— Полностью согласна, — кивнула Марина. — Мужчине действительно нужно мясо. За углом круглосуточный супермаркет, выбор там отличный. Сходи, купи себе вырезку и пожаръ. Сковорода чистая, масло я пока не прятала.
Дмитрий с грохотом захлопнул дверцу кухонного шкафчика.
— Да иди ты со своими принципами! — рявкнул он. — Закажу доставку. Пиццу возьму, самую большую. И тебе ни кусочка не дам!
Марина только слегка пожала плечами и ушла обратно в комнату. Минут через десять она услышала, как Дмитрий нарочито громко диктует курьеру адрес. Он говорил так, будто специально хотел, чтобы она поняла: деньги у него всё-таки есть, и он может тратить их как угодно. Правда, оплачивать заказ картой он не стал. Марина слышала, как он долго копался в карманах куртки, собирая наличные. Видимо, не хотел, чтобы лишняя трата засветилась в банковском приложении.
Наутро ее маленький эксперимент продолжился. Дмитрий, появившись на кухне, не обнаружил на столе привычной глазуньи с беконом. Собственно, на столе не было вообще ничего, кроме коробки из-под вчерашней пиццы. Марина уже допивала кофе с крошечным кусочком горького шоколада и собиралась выходить.
— А завтрак? — мрачно спросил он, входя в кухню в мятой футболке.
Остывшая за ночь пицца лежала в картонной коробке и выглядела как холодный резиновый круг.
— Твоя пицца на столе, — бросила Марина, надевая плащ. — Разогрей в микроволновке.
Для Дмитрия начались непривычные и крайне тяжелые дни. Каждый вечер он возвращался домой с надеждой, что жена передумает, что в ней проснется привычная мягкость, и на плите снова будет ждать горячий ужин. Но вместо этого его встречала звенящая пустота. Марина готовила строго на один прием пищи и только для себя: маленькую тарелку овощного салата, одну паровую куриную котлету, чашку бульона.
Дмитрий раздражался, хлопал дверями, пытался вызвать жалость. Он ходил по квартире с видом глубоко страдающего человека и рассказывал, что от сухомятки у него уже болит желудок. Марина выслушивала его с неизменным участием и мягко советовала купить в аптеке ферменты для пищеварения. Разумеется, за свой счет.
