— Да ломай ты эти петли, сколько можно повторять! Сдирай эту железяку к чёртовой матери, у меня там рассада от сквозняка погибнет!
Пронзительный, сорванный крик разлетался по лестничной площадке, ударяясь о стены и возвращаясь гулким эхом. Я стояла в собственной прихожей, упершись затылком в прохладную поверхность новой металлической двери. Крошечный индикатор биометрического замка мягко светился синим — ровным, почти успокаивающим светом.
— Женщина, успокойтесь и отойдите, — послышался низкий голос соседа. — Вы сейчас весь дом перебаламутите.
— Не вмешивайся! — взвизгнула по ту сторону двери Оксана Ильинична, моя свекровь. По металлу с неприятным скрежетом прошлась связка старых ключей — она отчаянно царапала ими бронированную накладку там, где когда-то была обычная замочная скважина. — Тарас! Сыночек, сделай хоть что-нибудь! Звони в полицию! Она мать родную на лестницу выставила!
— Олена… — голос мужа звучал глухо, будто он говорил, уткнувшись в ладонь. В нём слышалась просьба, но уже проступало раздражение. — Открой дверь. Ты перегибаешь палку. У мамы давление поднимется, ты понимаешь?
Я нажала кнопку интеркома и посмотрела на экран. Камера передавала перекошенное от злости лицо свекрови.
— Никакой катастрофы не случится, Тарас. Все ваши вещи я передала консьержу. Три огромные сумки и несколько коробок. Дубликатов ключей больше нет.
— Ты не имеешь права! — Оксана Ильинична с силой ударила ладонью по двери. — Я здесь прописана! Меня сын зарегистрировал! Я законно здесь живу!
Я отпустила кнопку — звук исчез. За дверью ещё что-то кричали, но в квартире воцарилась плотная, почти звенящая тишина. Пропал едкий запах дешёвого лимонного порошка, которым свекровь щедро засыпала мою сантехнику. Исчезло надсадное рычание старой стиральной машины, которую она запускала на максимальных оборотах с рассвета.
Мой дом снова принадлежал мне.
Три года назад, когда мы с Тарасом только съехались в эту просторную трёхкомнатную квартиру, доставшуюся мне от деда, всё казалось безупречным. Я — востребованный веб-архитектор, работаю из дома. Для меня жизненно необходимы пространство, тишина и визуальная гармония. Тарас тогда занимал должность руководителя направления в крупной торговой компании.
Именно тогда он и озвучил свою «блестящую» идею.
— Олена, подумай, — говорил он, сидя на краю кровати и вертя в руках телефон. — Мы же не собираемся вечно жить в центре. Давай соберём на нормальный таунхаус за городом. У нашего генерального есть доступ к закрытому корпоративному фонду. Доходность высокая, но участвовать могут только сотрудники. Я буду перечислять туда всю зарплату и премии, а жить станем на твою. За пару лет накопим приличную сумму.
План выглядел разумным. Я согласилась.
Три года я оплачивала коммунальные счета, закупала качественные продукты, обновляла ему гардероб — рубашки известных брендов для офиса стоили недёшево. Я же бронировала нам отпуска, оплачивала билеты и гостиницы. Раз в месяц Тарас торжественно демонстрировал на планшете графики с зелёными стрелками:
— Смотри, как растёт капитал! Ещё немного — и будем выбирать дом.
Но разрушилось всё не из-за денег.
Катализатором стала Оксана Ильинична.
Полгода назад она начала жаловаться на страшные мигрени и скачки давления.
— Оленочка, Тарас целыми днями пропадает на работе, а мне в моей однокомнатной так тяжело, — стонала она, театрально прижимая пальцы к вискам. — У вас под окнами парк, свежий воздух. Дай мне ключик. Я буду приходить днём, полежу на диване, подышу. Обещаю, тише воды буду.
Тарас смотрел на меня так, будто от моего ответа зависела её жизнь. Я уступила.
Сначала она появлялась раз в неделю. Потом — почти ежедневно.
Перемены происходили исподволь. Мои диффузоры с ароматом кедра внезапно исчезли — их выбросили в мусорный бак во дворе, потому что «от них раскалывается голова». С кухни пропала моя кофемашина, а на индукционной плите воцарился старый пузатый чайник со свистком.
Я тогда ещё пыталась говорить спокойно.
— Оксана Ильинична, зачем вы убрали мою кофемашину?
