С годами в Тарасе словно укоренилась привычка винить всех вокруг: страну, руководство, обстоятельства, бывших жён — кого угодно, только не себя. В собственных глазах он оставался недооценённым талантом, которому просто хронически «не повезло». А достижения младшего брата воспринимал не как повод для радости, а как личное оскорбление — тщательно маскируемое, но всё же проступающее сквозь язвительные замечания.
Однако по-настоящему пугало Оксану даже не поведение Тараса. Гораздо тревожнее было наблюдать, как менялся Олег, стоило брату появиться рядом.
Едва тот переступал порог, уверенный в себе руководитель словно растворялся. Вместо собранного, решительного мужчины перед ней возникал мальчишка лет восьми — с опущенными плечами, натянутой улыбкой и жадным ожиданием похвалы. Тарас мог позволить себе откровенную грубость, раздавал советы, о которых его никто не просил, придирался к их дому, к планам, к любым мелочам. А Олег в ответ неловко посмеивался, будто сглаживая острые углы. Из человека, которого уважали подчинённые, он превращался в покорное существо, терпеливо сносящее унижения. Старый, въевшийся страх перед старшим братом оказывался сильнее дипломов, контрактов и жизненного опыта.
Оксана всё это видела. И всякий раз внутри поднималась тяжёлая волна отвращения и бессилия. Но она убеждала себя молчать — ведь это родные люди, не чужие.
Перелом случился в день их годовщины. Они решили отметить его тихо, без лишних гостей, в узком кругу. Тарас явился уже раздражённым. Чужое благополучие действовало на него как наждак по открытой ране, а празднично накрытый стол и счастливые лица брата с женой лишь подлили масла в огонь.
Ещё на кухне, до начала ужина, Олег нервно теребил салфетку и украдкой смотрел на Оксану.
— Оксан, Тарас сегодня взвинчен. У него на работе неприятности. Если что… постарайся не реагировать, ладно? Будь выше этого.
Она кивнула, не вступая в спор. Но внутри всё похолодело. По сути, он только что попросил её стать буфером — молча принять возможный удар, чтобы ему самому не пришлось идти на конфликт.
За столом воздух постепенно густел. Тарас отпускал колкости, Олег поспешно подливал ему вина и подкладывал закуски, словно пытаясь задобрить. И в какой-то момент напряжение достигло предела: старший брат откинулся на спинку стула, медленно обвёл Оксану тяжёлым, оценивающим взглядом и приготовился сказать то, что давно копилось у него на языке.
