Сев на стул, она сложила руки на коленях. — Расскажите суду всё, что вам известно, — обратилась судья.
Нина Алексеевна глубоко вздохнула: — Я работала в регистратуре клиники около восьми лет назад.
Запомнила эту женщину, — она кивнула в сторону Тамары Ивановны. — Она приходила туда неоднократно.
Случайно услышала её разговор с главным врачом.
Она спрашивала: «Мне нужна справка о бесплодии сына. Сколько это стоит?» Главврач озвучил сумму, которую она сразу оплатила.
Позже я видела эту справку.
А недавно, когда меня нашла Ольга, эта женщина, — снова кивок в сторону Тамары Ивановны, — звонила и предлагала деньги, чтобы я молчала.
Я отказалась. — Это всё ложь! — вскрикнула Тамара Ивановна. — Она куплена!
В этот момент поднялся Алексей.
Он стоял, слегка покачиваясь, и смотрел на мать мутными глазами. — Мам, ты правда заказывала ту справку? — — Заткнись, дурак! — резко прошипела Тамара Ивановна. — Нет, скажи, — Алексей сделал шаг вперёд. — Ты всю жизнь меня обманывала.
Из-за твоих амбиций я остался ни с чем.
А теперь ещё и внука отнять хочешь?
Да ты сама всё про… про… Он не смог договорить и рухнул на стул.
В зале поднялся шум.
Судья постучала молотком. — Тишина!
Адвокат Тамары Ивановны побледнел.
Он встал, запинаясь: — Ваша честь, моя подзащитная… она пожилая, возможно, что-то путает… Прошу перенести заседание. — Переносить не будем, — судья посмотрела на него поверх очков. — У нас есть свидетельские показания и документы.
Что скажете?
Елена Петровна вновь поднялась: — Ваша честь, просим суд отказать истице в удовлетворении иска полностью.
Кроме того, на основании предоставленных доказательств просим направить материалы в Следственный комитет для проверки факта мошенничества при изготовлении поддельного медицинского документа.
Тамара Ивановна сидела, сжимая скамью.
Её пальцы дрожали, лицо побледнело.
Судья удалился на совещание.
Через двадцать минут она вернулась. — Исковые требования Тамары Ивановны Петровой к Ольге Алексеевне Ветровой об установлении порядка общения с внуком отклонить в полном объёме.
Материалы дела передать в Следственный комитет для проверки… Дальше я перестала слушать, глядя на Тамару Ивановну.
Она сидела, уставившись в одну точку.
Маска «божьего одуванчика» упала, осталась лишь жалкая, испуганная старушка.
Адвокат что-то ей шептал, но она не отвечала.
Алексей, покачиваясь, поднялся и вышел, не посмотрев на мать.
Я наконец разжала кулак.
Ладонь онемела, но боли почти не ощущала.
Мы вышли из здания суда.
Осеннее солнце слепило глаза.
Я шла по аллее, усыпанной жёлтыми листьями.
Позади на ступеньках суда оставалась маленькая фигура в старой шляпке.
Она сидела неподвижно, смотря в пустоту.
Я не обернулась.
