— Ты пришёл просить денег, чтобы твоя мать смогла отсудить у меня сына? — Она бабка.
— Ты хоть раз платил алименты? — Ты сама меня бросила, а я тебя любил!
— Я пью, чтобы забыть тебя, но не могу. Ты мне жизнь сломала, тварь!
Он отвёл взгляд.
Я усмехнулась. — Передай матери: на суде увидимся.
И хлопнула дверью перед его носом.
В этот раз я не позволю им сломать меня.
Зал суда был тесным и душным.
Мы расположились на разных скамьях: я с Еленой Петровной, Тамара Ивановна — со своим молодым, циничным адвокатом.
Сзади сидел Алексей, мутно глядя в окно.
Представитель опеки — сухая женщина в очках — листала документы.
Судья, женщина около пятидесяти лет, открыла заседание. — Истица, обоснуйте свои требования.
Тамара Ивановна встала.
Она была одета в старенькое кашемировое пальто — когда-то дорогое, но теперь изношенное.
Поправив шляпку, заговорила тонким, дрожащим голосом: — Ваша честь, я бабушка.
У меня есть право на общение с внуком.
Моя невестка… — она кивнула в мою сторону, — Ольга — сирота, выросла в детском доме, у неё нет корней.
А у нас — семья, традиции.
Владимир должен знать своего отца и бабушку.
Я старая и больная, хочу поухаживать за внуком, пока не уйду из жизни, но она меня не пускает.
Кровь не водица, ваша честь!
У него есть род, а она отрывает его от семьи.
Я сидела с каменным выражением лица.
Судья посмотрела на меня: — Ответчица, ваше слово.
Я поднялась. — Ваша честь, эта женщина выгнала меня из дома, когда я была на седьмом месяце беременности.
На улицу, в мороз тридцать градусов.
Она дала мне пятьдесят тысяч гривен, чтобы я уехала и забыла дорогу.
Она подделала справку о бесплодии своего сына, чтобы я не могла получить алименты.
Её план был в том, чтобы я с ребёнком пропала в деревне.
А теперь, когда всё провалилось, и они с сыном потеряли всё, она вспомнила о внуке.
Извините, но какое право имеет человек, который так с нами поступил, требовать общения с ребёнком?
Адвокат Тамары Ивановны вскочил: — Ваша честь, это клевета!
— Истица — пожилая женщина, она заботилась о невестке, та сама ушла… — начал он.
— У нас есть доказательства, — прервала его Елена Петровна, вставая. — Мы предоставляем суду копии платёжных документов, подтверждающих, что Тамара Ивановна Петрова оплатила крупную сумму в частной клинике.
Именно в этой клинике была оформлена подложная справка о бесплодии её сына Алексея Петрова.
Кроме того, у нас есть свидетель — бывшая медсестра клиники, которая готова дать показания.
В зале наступила тишина.
Тамара Ивановна дернулась. — Это ложь! — воскликнула она. — Она хочет меня оговорить!
— Вызовите свидетеля, — приказала судья.
В зал вошла пожилая женщина, которую я нашла неделю назад.
Нина Алексеевна, медсестра.
