Я вернулась в свою большую трехкомнатную квартиру. Мама, от которой пахло теплым тестом, ванилью и тем самым домашним спокойствием, которого мне так не хватало, застыла на пороге кухни, когда увидела цепочку грузчиков. Они один за другим вносили коробки, мебель, бытовую технику — словно переезжала не я одна, а целый небольшой магазин.
— Доченька… Господи, что происходит? — растерянно спросила она, машинально вытирая ладони о фартук.
— Я домой, мам, — ответила я и впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему. — Ставь чайник. У нас сегодня большая операция по распаковке.
И в тот момент я отчетливо почувствовала: с меня будто сняли тяжелую каменную плиту, под которой я жила все эти годы.
Телефон зазвонил ровно в восемь вечера. Дмитрий, видимо, наконец добрался до квартиры.
— Где всё?! — взвыл он так громко, что я невольно отодвинула телефон от уха. — Где диван? Где телевизор? Где холодильник?! Ты с ума сошла?!
Я спокойно сделала глоток чая с чабрецом.
— Диван, знаешь ли, категорически отказался просить прощения у твоей мамы, Дмитрий, — произнесла я мягко, почти нежно. — И переводить деньги ей на санаторий тоже не выразил желания. Поэтому, строго следуя твоему ультиматуму, он покинул квартиру. А холодильник, кофемашина и телевизор решили его поддержать. Коллективная солидарность.
— Ты меня ограбила! Я сейчас же заявлю в полицию! — сорвался он на визг, и голос у него от ярости стал тонким и срывающимся.
Угрозы сыпались из него одна за другой — бессмысленные, громкие, нелепые. Он напоминал неисправный терминал, который вместо денег упрямо печатает только чеки с отказом.
— Иди, дорогой, конечно, — ласково сказала я. — Только обязательно объясни следователю, что твоя коварная жена забрала вещи, купленные ею самой. С именными чеками, банковскими выписками и датами платежей.
Я помолчала секунду и добавила:
— А еще обрати внимание на квитанции, которые лежат на подоконнике. Там, кстати, накопилась довольно милая сумма за капитальный ремонт. Пока я оплачивала тебе воду, свет и прочие «женские мелочи», она тихо росла. Теперь разбирайся сам. Полностью сам. Ты же хозяин.
Я нажала отбой. Сразу после этого номер Татьяны Сергеевны отправился туда же, куда уже отправился номер ее сына, — в черный список.
Потом я отломила кусок маминого пирога, посмотрела на свой роскошный двухдверный холодильник, который встал на моей светлой просторной кухне так, будто всегда там и был, и тихо рассмеялась.
Самая точная месть нахалам — не истерики, не крики и не битая посуда. Достаточно оставить их наедине с тем, что они так бережно растили в себе годами: с жадностью, высокомерием и эгоизмом.
В пустой квартире. Без телевизора. Без удобного дивана. И без женщины, которая три года оплачивала весь этот «праздник жизни».
