— Если верить данным Нацбанка, Татьяна Сергеевна, сейчас разумнее держать деньги на депозите, а не пытаться производить впечатление на каких-то таинственных приятелей кредитной развалюхой, — ровно ответила я. — А мой личный бюджет, уж простите, составлен исключительно в интересах моего собственного желудка.
Свекровь так дернулась от негодования, что рукавом смахнула солонку. Та звонко покатилась по столу, сорвалась вниз и с глухим стуком скрылась под ним.
Татьяна Сергеевна застыла с вилкой в воздухе. Вид у нее был такой, будто степной суслик внезапно обнаружил: вокруг сплошная равнина, а ни одной спасительной норы поблизости не осталось.
Однако выводов она не сделала. Уже вчера свекровь решила перейти от мелких вылазок к полноценному наступлению, и именно с этого момента все окончательно покатилось к развязке.
Она появилась к ужину и прямо с порога объявила, что у нее скоро юбилей. А самый достойный подарок, который я — именно я, не ее ненаглядный сын — обязана ей преподнести, это двухнедельная путевка в дорогой санаторий. Стоила эта радость примерно как две мои месячные зарплаты.
— Я мать твоего мужа! Я ему лучшие годы жизни отдала! — громогласно провозглашала она, размахивая ломтем батона, словно дирижер перед оркестром. — Ты живешь на моей земле! Давно пора проявить уважение и отблагодарить мать!
— Если опираться на выписку из реестра недвижимости, Татьяна Сергеевна, квартира принадлежит Дмитрию, — напомнила я. — А моя частная программа благотворительного финансирования чужих отпусков временно приостановлена на инвентаризацию. Попробуйте обратиться в соцстрах.
Дмитрий, до этой минуты героически маскировавшийся под обои в коридоре, вдруг почувствовал мощный прилив сыновнего достоинства. Он выскочил на кухню, засуетился, проводил оскорбленную маменьку к лифту, а потом вернулся ко мне уже с тем самым судьбоносным ультиматумом.
— Ты вообще рамки видишь? — продолжал он давить, нависая надо мной. — Это моя квартира! И порядки здесь устанавливаю я! До вечера у тебя время. Звонишь маме, просишь прощения, переводишь деньги на путевку. Не хочешь — собирай свои пожитки и выметайся!
Я взглянула на его налившееся краснотой лицо и ясно поняла: период компромиссов закончился.
— Знаешь, Дмитрий, в одном ты совершенно прав, — спокойно сказала я, мягко кивнула и поднялась из кресла. — Жить на чужой территории действительно небезопасно. На сборы мне потребуется часа три.
Дмитрий довольно оскалился, решив, что победа уже у него в кармане. В его картине мира финал был заранее предрешен.
