— Богдан — мой родной брат! — сорвался он, с грохотом ударив ладонью по столешнице. — Это семья! Мы обязаны поддерживать друг друга!
— Вот именно, — спокойно подтвердила я. — Поэтому вчера я набрала твою маму. Объяснила ей, что раз Богдан столько времени существует за наш счёт, значит, логично, если теперь часть расходов возьмёт на себя она. Я предложила перечислять нам половину её пенсии — в счёт долга её сына.
Повисла вязкая, звенящая тишина. Даже шум проезжающей под окнами машины прозвучал оглушительно. Олег смотрел на меня так, будто видел впервые. Его тщательно выстроенный план «возвращения в родную гавань» рассыпался в пыль.
— Ты… ты правда это сказала маме? Оксана, ты понимаешь, что натворила? Ей же плохо станет!
— С ней всё в порядке, — ответила я ровно. — Зато для неё стало открытием, что Богдан регулярно берёт у нас деньги. Он уверял её, что это ты занимаешь у него, потому что я якобы «спускаю всё на тряпки». Представляешь, какой поворот?
Олег медленно опустился на стул. Пакет с пирожками сиротливо смялся в его руках. Образ великодушного добытчика, который он так любил примерять, не выдержал столкновения с сухими цифрами.
— И что дальше? — тихо спросил он. — Ты хочешь, чтобы я ушёл?
— С какой стати? — я подвинула к нему чашку. — Половина квартиры оформлена на тебя. Живи. Просто правила меняются. С сегодняшнего дня — раздельные финансы. Ипотеку делим поровну. Коммунальные — тоже. А Богдан становится исключительно твоим проектом помощи. Из личных средств.
— Тогда у меня почти ничего не останется… — растерянно пробормотал он, глядя на свои ладони.
— Придётся учиться экономить, — чуть улыбнулась я. — Начнёшь с мелочей. Например, краны теперь сможешь чинить сам. Мастер обошёлся в пять тысяч гривен. Половина — две с половиной — за тобой. Можешь перевести прямо сейчас.
