Я начала собираться. Вещи моей жизни укладывались в две дорожные сумки. Тёплая кофта, связанная еще в те времена, когда мой муж был жив. Несколько фотографий в рамках.
Лекарства. Тёплые носки. Когда я потянулась к полке за своей любимой чашкой — белой, с синими васильками, которую Миша подарил мне на семилетие, — Андрей перехватил мою руку.
— Мам, не надо. Там есть посуда. Профессиональная, антиударная. Зачем тебе этот хлам? Только место занимать.
Я посмотрела на чашку. Она была для меня дороже всех бриллиантов мира. Но я промолчала.
Миша встал, когда мы уже выходили к машине. Он подошел ко мне и крепко обнял. Я чувствовала, как его сердце колотится под тонкой курткой — быстро-быстро, как у пойманной птицы.
Он не плакал. Он просто прижался лицом к моему плечу, и я услышала его едва различимый шепот:
— Я всё равно тебя найду. Слышишь? Я тебя заберу.
Андрей раздраженно дернул его за плечо:
— Миша, не задерживай. Нам еще через весь город ехать.
Меня везли мимо знакомых парков, мимо кондитерской, куда мы с внуком заходили за эклерами, мимо школы. Я смотрела в окно и понимала: я умираю.
Не физически, нет. Мое сердце всё еще билось, легкие вдыхали воздух. Но та Тамара, у которой был дом, семья и право голоса, исчезла. В машину села «клиент номер сорок два».
Часть II. Стены с запахом хлорки
Пансионат «Золотая осень» снаружи выглядел как приличный отель. Внутри же это был склеп, покрашенный в пастельные тона.
Здесь пахло чистотой, которая была страшнее любой грязи, потому что это был запах отсутствия жизни.
Моя соседка, Елизавета Максимовна, бывшая учительница химии, оказалась женщиной строгой и молчаливой. Она целыми днями разгадывала кроссворды и смотрела в окно.
— Не ждите их часто, — сказала она мне в первый же вечер, когда за Андреем и Ириной закрылась железная дверь. — Первые три месяца будут ездить. Потом — по праздникам. А через год вы станете просто графой в их банковских расходах.
Я не хотела ей верить. Но жизнь в пансионате была устроена так, чтобы человек привыкал к забвению. Подъем, завтрак, измерение давления, обед, тихий час, прогулка по огороженному двору, ужин, сон. Дни сливались в один бесконечный серый поток.
Андрей приехал через неделю. Привез фрукты. Сидел двадцать минут, постоянно поглядывая на часы.
Рассказывал, что в квартире начался ремонт, что они решили её всё-таки продать, чтобы купить Мише студию на будущее.
