Часть I: Осада чистоты
Элла Георгиевна была женщиной старой закалки, той самой породы, что считает крошку на ковре личным оскорблением, а невымытую чашку — признаком морального разложения.
Её визиты всегда напоминали инспекцию на военном объекте: белоснежные перчатки, поджатые губы и взгляд, способный обнаружить пылинку в четвертом измерении.
— Я просто хочу, чтобы мой сын дышал чистым воздухом, Марина, — говорила она, величественно проплывая мимо меня в гостиную. — В наше время молодежь слишком увлечена карьерой и совсем забыла о гигиене.
Для неё «гигиена» была религией. Прошлый раз она отодвинула диван и нашла там пуговицу. Читала лекцию сорок минут. На этот раз она нацелилась на «верха» — гардины, люстры и карнизы.
Максим позвонил за десять минут до их приезда. Голос мужа дрожал.
— Марин, мы на подъезде. Мама вооружилась новым набором щеток. Говорит, что в прошлый раз недостаточно тщательно проверила потолочные плинтусы. Совесть её, видишь ли, замучила.
Я посмотрела на тюбик промышленного клея для грызунов, который купила вчера. Это не было шуткой. Это был акт отчаянного сопротивления. Липкая, прозрачная субстанция тянулась за шпателем, пока я густо намазывала верхнюю планку гардины.
Я знала: Элла Георгиевна обязательно полезет туда. Она не может иначе. Это её природа — искать грязь там, где её не видит никто.
Я закончила работу, спрятала клей в ящик с бытовой химией за флаконы со средством для чистки труб — туда свекровь точно не сунется, слишком прозаично. Накинув плащ, я отправила Максиму сообщение: «Срочно вызвали на объект, задержусь на пару часов. Ужин в духовке».
Я вышла из дома, чувствуя себя диверсантом, оставившим мину замедленного действия. Два часа я бродила по парку, вдыхая прохладный воздух и представляя, как её идеальная перчатка встречается с моим липким гостеприимством.
Часть II: Липкое правосудие
Когда я вернулась, в квартире стояла странная тишина. Не было слышно привычного менторского тона Эллы Георгиевны. Только какой-то натужный кряхтящий звук и приглушенный шепот Максима.
Я вошла в гостиную. Картина превзошла все мои ожидания.
Свекровь стояла на стремянке, её правая рука была намертво прижата к карнизу. Белая ткань перчатки слилась с прозрачным клеем в единое целое. Видимо, в панике она попыталась отклеиться левой рукой, предварительно сорвав с неё вторую перчатку.
