Глава 1: Мягкое вторжение
— Яна, я прошу тебя, не заводись сразу. Просто выслушай, ладно?
Яна подняла голову от чертежей. Её муж, Антон, замер в проеме дверей её студии.
В руках он сжимал массивную керамическую кружку — верный признак того, что разговор будет липким и неприятным. Когда Антону было неловко, он всегда занимал руки чем-то тяжелым.
— Говори как есть, — коротко бросила она.
— Мама звонила. Она… она решила сдать свою квартиру. Говорит, это единственный способ помочь Кристине. Ты же знаешь, у сестры в этой новой высотке у набережной ипотека просто грабительская. Кристина не справляется.
Яна почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Это было похоже на первый щелчок предохранителя перед коротким замыканием.
— И где же твоя мама собирается жить, пока чужие люди будут спать в её кровати?
Антон отвел глаза, изучая рисунок на кружке.
— У нас, Ян. Временно. Она обещала, что будет тише воды.
«Временно» — самое опасное слово в семейном лексиконе. Оно как пластырь, который пытаются наклеить на открытый перелом.
Им было по тридцать три. Пять лет брака, из которых три года прошли в режиме жесточайшей экономии. Они не летали к морю, не ужинали в ресторанах и занашивали обувь до дыр ради одной цели — собственного жилья. И вот, наконец, эта светлая «трешка».
Яна, будучи востребованным дизайнером, вложила в эти стены душу. Каждая лампа, каждый оттенок серого на стенах были выверены до миллиметра.
Особой гордостью была угловая комната — её мастерская. Там стоял огромный дубовый стол, стеллажи с каталогами тканей, выкрасы, планшеты и два дорогих монитора.
Там пахло свежей бумагой и дорогим парфюмом. Это было её святилище.
— Антон, — Яна встала, — у нас один кабинет. Мой. Где я работаю по десять часов в сутки.
— Ну, пару месяцев можно и за кухонным столом посидеть, — пробормотал муж. — Это же мама.
Яна промолчала. Она поняла: кран перекрыт. Её личное пространство только что было выставлено на торги в пользу чужого комфорта.
Глава 2: Порядок Веры Аркадьевны
Вера Аркадьевна прибыла в субботу. Пять сумок, два чемодана и взгляд человека, который пришел не в гости, а на деоккупацию территории.
— Ой, деточки, как у вас тут… стерильно, — вместо приветствия заметила свекровь. — А шторы? Почему такие бледные? Как в больнице. Надо бы чего-нибудь жизнерадостного, с цветочком.
Её поселили в мастерской. Яна сама застилала диван, пряча в коробки хрупкие макеты из пенопласта и образцы итальянского мрамора.
— Зачем тебе столько камней, Яночка? — Вера Аркадьевна брезгливо тронула пальцем кусок травертина. — Пыль только собирают. Работала бы как все, в офисе, и дома бы порядок был.
Первая неделя стала испытанием «мелкими порезами». Свекровь переставила посуду, потому что «так логичнее».
Выбросила дорогой органический гель для душа, заменив его ядреным хозяйственным мылом. Но настоящая война началась на второй неделе.
Вернувшись от заказчика, Яна зашла в кабинет и оцепенела.
Её рабочие мудборды — коллажи из тканей и вырезок, над которыми она сидела ночами, — были аккуратно сняты со стены и сложены стопкой на полу. На их месте теперь висели иконы в тяжелых окладах и старый календарь с рецептами.
— Вера Аркадьевна, что вы сделали? — голос Яны сорвался.
