Часть 1. Рябиновая осень
— Лариса, ты меня слышишь? — голос Виктора звучал ровно, почти деловито, как будто он сообщал о чем-то незначительном, например, о том, что закончился хлеб.
Лариса стояла у окна и смотрела во двор. Там росла старая рябина, которую она посадила двадцать три года назад, в год, когда они переехали в этот дом.
Дерево разрослось, стало густым и уверенным в себе. Лариса почему-то подумала об этом именно сейчас.
— Слышу, — ответила она.
— Я хочу, чтобы ты поняла правильно. Это не значит, что все плохо. Просто так получилось.
Она обернулась. Виктор сидел за столом, сложив руки перед собой, как на переговорах. Ему был шестьдесят один год. Крупный, хорошо одетый, с той осанкой, которая появляется у мужчин, когда деньги перестают быть проблемой.
Двадцать шесть лет она знала это лицо. Знала, как он хмурится перед важным разговором, как барабанит пальцами по столу, когда нервничает. Сейчас он не барабанил. Это было странно.
— Просто так получилось, — эхом повторила она. — Это все?
— Лариса, не надо так.
— Как «так»?
Он встал, прошелся по кухне. Помещение было большим, светлым, с дорогим гарнитуром, который они выбирали вместе восемь лет назад. Лариса тогда долго спорила насчет цвета фасадов. Хотела мягкий кремовый. Виктор настоял на кипенно-белом. В итоге она согласилась. Она часто соглашалась.
— Я тебе ничего не обязан объяснять, — произнес он. — Но я объясняю. Потому что уважаю тебя.
— Уважаешь.
— Да. Мы прожили достойную жизнь. У нас все есть. Дети выросли. Я не хочу скандала.
Лариса почувствовала что-то тупое и тяжелое в груди. Не боль. Скорее, тот особый вид онемения, который наступает, когда осознаешь что-то огромное, но мозг еще не успевает это переварить.
— Ты уходишь, — сказала она. Не спросила. Просто констатировала факт.
— Я ухожу, — подтвердил он. — Ненадолго. Мне нужно время.
— Время, — снова повторила она его слово. Она заметила, что делает это уже в третий раз. Как будто слова нужно было переложить в другое место, чтобы они обрели смысл.
Виктор подошел к ней, хотел взять за руку. Она чуть отступила. Совсем немного, почти незаметно. Но он почувствовал.
— Не надо злиться, — сказал он.
— Я не злюсь.
— Лариса.
— Я не злюсь, Витя. Я просто думаю.
Он постоял рядом, потом кивнул и вышел из кухни. Она слышала, как он ходит по спальне, как хлопает дверца шкафа. Он что-то собирал. Не всё, только часть.
