— Она перешла все границы, Макс. Она превратила нашу жизнь в бесконечный экзамен, который невозможно сдать. Я просто хотела, чтобы она оставила нас в покое.
Максим долго молчал.
— Она моя мать, Марин. Да, она сложная. Да, она помешана на чистоте. Но она пришла к нам с добром, в её понимании. А ты… ты устроила ловушку. Как для крысы.
— Она и вела себя как ищейка! — сорвалась я на крик. — Она не уважала наше пространство!
Максим встал. В его глазах я увидела то, чего боялась больше всего — разочарование.
— Знаешь, в чем ирония? Она после того случая начала ходить к психологу. Она признала, что её мания мешает ей общаться с близкими. Она хотела извиниться перед тобой на выходных. А теперь… теперь я даже не знаю, как смотреть ей в глаза. И как смотреть на тебя.
Часть IV: Тень в зеркале
Интрига закрутилась еще сильнее, когда через неделю к нам пришла сама Элла Георгиевна. Без перчаток. Без замечаний. Она выглядела постаревшей и какой-то… тихой.
— Марина, — сказала она, садясь на край кресла. — Я пришла поговорить. Максим рассказал мне правду про клей.
Я похолодела. Я ждала скандала, криков, угроз. Но она просто смотрела на свои руки. На левой ладони всё еще виднелся след от ожога клеем.
— Знаешь, — продолжала она, — когда я висела там, под потолком, я впервые за много лет испугалась. Не того, что упаду. А того, что я настолько всех достала, что меня решили приклеить, лишь бы я не двигалась. Я поняла, что моя любовь к чистоте стала для вас грязью.
Она сделала паузу, и её голос дрогнул.
— Но я пришла не за этим. Я пришла сказать, что Максим уезжает. Он не может простить тебе не того, что ты меня обидела. А того, что ты способна на такую холодную, расчетливую жестокость. Он сказал, что теперь, заходя в комнату, он всегда будет искать, не намазала ли ты чем-нибудь стул или ручку двери.
Мой мир рухнул. Я смотрела на неё и видела в ней победителя. Она не кричала, она не интриговала. Она просто сказала правду, которая оказалась сильнее моего клея.
— Я не хотела, чтобы он уходил… — прошептала я.
— Мы часто получаем не то, что хотим, а то, что заслужили, — Элла Георгиевна встала. Она окинула комнату взглядом. На полке стояла статуэтка, покрытая тонким слоем пыли. Она потянулась к ней, но тут же одернула руку и спрятала её за спину. — Прощай, Марина. Надеюсь, в твоем доме всегда будет так чисто, как ты мечтала.
