Часть I: Холодный кафель
Татьяна с самого рассвета была прикована к кухонному острову. К середине дня силы, казавшиеся бесконечными, начали вытекать из неё, как вода сквозь пальцы.
В теле поселилась ватная слабость, а в затылке запульсировала тупая, тягучая боль. Она осознала, что лимит её выносливости исчерпан, и, пошатываясь, дошла до дивана в гостиной.
Стоило ей опустить голову на подушку, как сознание окутал тяжелый, липкий сон. Но тишина длилась недолго — её бесцеремонно оборвал резкий, как удар хлыста, голос мужа.
— Опять разлеглась? — раздраженно бросил Виктор, заглядывая в комнату. — Завтра дом будет полон людей, а ты тут театр одного актера устроила. Вставай, дел невпроворот.
— Витя, я на пять минут… Мне действительно нехорошо, голова кружится, — прошептала Татьяна, стараясь сдержать подступающие слезы.
— Не придумывай. Завтра всё пройдет. Сначала накрой стол, подготовь дом, а потом хоть вечность болей, — отрезал он, даже не глядя в её сторону.
Его слова ударили сильнее, чем физический недуг. Татьяна едва держалась на ногах — этот декабрь выдался особенно безжалостным. Казалось, её тело просто объявило забастовку.
Всё началось с инфекции, которую принесли дети. Младший, Матвей, переносил болезнь тяжело, с высокой температурой и бредом. Татьяна разрывалась между офисом, где горели отчеты, и домом.
Каждый вечер после работы она мчалась в клинику, сидела в бесконечных очередях с сыном, а возвращаясь, не имела права даже на выдох. Дома её ждал быт, который никто не планировал ставить на паузу.
А впереди маячило торжество. По старой, незыблемой традиции Виктора, на главный зимний праздник к ним съезжалась вся его родня: двоюродная сестра с мужем, племянники, старые друзья.
Для него это было вопросом статуса и престижа. Для Татьяны — марафоном на выживание, о согласии на который её никто не спрашивал.
— Почему мы не можем пойти в ресторан или заказать доставку? — тихо спрашивала она неделю назад. — Я выжата, дети только поправились. Твоя сестра, Лариса, всё равно сидит дома, почему бы ей не принять нас хотя бы раз?
— Глупости. У нас дом в два раза больше, и веранда отапливаемая, — уверенно отвечал Виктор, закрывая тему.
Их загородный дом действительно был предметом гордости. Большой, светлый, с панорамными окнами — Виктор строил его как крепость своего успеха. И с момента переезда он решил, что их гостиная — это филиал лучшего ресторана.
Но это не было простым «семейным ужином». Виктор требовал гастрономических изысков. Стол должен был выглядеть так, словно над ним трудилась бригада поваров: сложные закуски, три вида горячего, домашняя выпечка и авторские соусы.
Самое обидное было в том, что Татьяна действительно любила готовить. Раньше. Ей нравилось видеть радость в глазах близких, нравилось сервировать стол красивым фарфором.
Старшая дочь, Лиза, всегда крутилась рядом, перенимая кулинарные секреты. Но сейчас эта любовь превратилась в повинность, в каторгу, от которой не было спасения.
