Глава 1: Тени на лекалах
— Это просто пачка старой бумаги, Вера. Ты застряла в прошлом веке со своими чертежами от руки, — сказала Алина и демонстративно выдохнула облако ароматного вейпа.
Она стояла у моего рабочего стола, прислонившись бедром к дорогой дубовой столешнице, и лениво листала ленту в телефоне.
Мой рабочий гроссбух в темно-зеленом переплете лежал раскрытым прямо под ее локтем.
Я отложила портновский мелок. Сердце неприятно кольнуло. Внутри шеи разливалось то самое жгучее чувство, которое возникало всякий раз, когда золовка принималась критиковать мое ремесло.
— В этой тетради мерки сорока пяти женщин, — ответила я, стараясь сохранить ровный голос. — Каждая цифра здесь — результат нескольких примерок. Клиентки ценят, что я помню изгиб их плеча или то, как ткань должна ложиться на бедрах. И я просила тебя не трогать мои архивы.
— Ой, да я просто хотела глянуть, как ты делаешь вытачки на сложный силуэт! Чего ты так нервничаешь?
Она небрежно оттолкнула тетрадь. Листы жалобно зашуршали, край обложки загнулся.
Алина была младшей сестрой моего мужа Олега. Ей едва исполнилось двадцать два. В ее арсенале был диплом «менеджера по маркетингу», амбиции, способные пробить потолок, и полное отсутствие желания начинать карьеру с позиции помощника за три копейки.
Полгода назад свекровь, Людмила Петровна, буквально слезами вымолила для нее место в моей мастерской.
«Верочка, ну ты же сама по себе работаешь, заказов — зашиться можно. Пусть девочка посмотрит, поучится. Она же современная, в трендах разбирается. Будет тебе продвижение делать, а ты ей секреты мастерства откроешь. Родные люди же!» — уговаривала тогда свекровь.
Я сдалась. И это стало моим самым дорогим уроком в жизни.
За эти полгода Алина умудрилась испортить три метра натурального шелка, потому что решила, что «и так сойдет» и не сменила иглу на машинке.
Она сожгла паром воротник кашемирового пальто, из-за чего мне пришлось за свой счет заказывать новый отрез ткани и три ночи подряд переделывать работу.
Я тратила часы, исправляя ее кривые швы, но самым невыносимым было ее высокомерие. Она не хотела учиться шить. Она хотела управлять брендом, не умея отличить основу от утка.
