Глава 1: Последний звонок осени
Для Марии этот октябрь стал месяцем, когда холод снаружи наконец-то встретился с холодом внутри. Едва живая после экстренной операции, она ехала в такси из клиники, мечтая лишь об одном — добраться до своей постели и провалиться в сон.
Она ещё чувствовала фантомный запах дезинфицирующих средств, а каждый толчок машины на ухабах отзывался острой резью в свежих швах.
Громкий звонок телефона заставил её вздрогнуть. Звонила баба Шура, соседка по участку в загородном поселке, где стоял их старый фамильный дом.
— Маша, деточка, ты жива там? — голос старушки дрожал от негодования. — Тут у тебя на участке Содом и Гоморра! Какая-то машина грузовая стоит, мужики листы железа с крыши сбрасывают, сад твоего покойного отца под корень рубят. Говорят — новые хозяева!
Мария на мгновение перестала дышать.
— Разворачивайтесь, — прошептала она водителю. — Едем в Озерный. Срочно.
Путь занял почти два часа. Когда машина затормозила у знакомых ворот, сердце Марии пропустило удар. Старые яблони, которые отец высаживал с такой любовью, лежали на земле, превращенные в груды щепы.
Огромный внедорожник перегородил въезд, а на крыльце, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел плотный мужчина в дорогом спортивном костюме и курил, наблюдая, как рабочие крушат веранду.
Мария, опираясь на металлическую трость и придерживая рукой бок, вышла из такси. Каждый шаг давался ей с трудом, перед глазами плыли черные круги.
— Кто вы такие?! — выдохнула она, пытаясь перекричать шум ломающихся досок. — Это частная собственность! Убирайтесь немедленно!
Мужчина медленно поднялся, оправил куртку и смерил Марию ленивым, пренебрежительным взглядом.
— Ты, я так понимаю, наследница? — он усмехнулся. — Опоздала, красавица. Я — Игорь, полноправный владелец. Вот документы: электронная запись из реестра, договор купли-продажи. Продавец — твоя мать, Полина Сергеевна. Подпись по генеральной доверенности. Все чин по чину.
Мария взяла протянутый смартфон. Строчки в документах прыгали перед глазами, но имя матери она узнала сразу. В памяти всплыл тот туманный вечер в реанимации.
Она лежала под капельницами, задыхаясь от боли и лекарственного забытья. Мать пришла тогда не одна — с каким-то мужчиной в сером пиджаке.
«Машенька, рыбка моя, врачи говорят — состояние критическое, — плакала тогда Полина Сергеевна, подсовывая ей планшет и ручку. — Подпиши бумаги на управление домом, вдруг счета придут или трубу прорвет, пока ты тут… не дай бог что. Подпиши, чтобы я могла дела вести».
И Мария, веря в материнскую заботу, поставила размашистую подпись под текстом, который даже не смогла прочитать.
— Этот дом… отец завещал мне, — прохрипела Мария. — Моя мать не имела права его продавать без моего личного согласия.
— Ну, это ты в суде рассказывай, — хохотнул Игорь. — А пока — освободи территорию. У меня завтра здесь экскаватор работает, будем котлован под бассейн копать. Старье твое под снос.
Глава 2: Праздник на чужом пепелище
Через три часа Мария стояла на пороге просторной квартиры, которую они когда-то делили с матерью и младшим братом. Дверь открыла Полина Сергеевна.
Она выглядела ослепительно: свежая укладка, дорогой шелковый халат и — Мария замерла — совершенно новое лицо. Исчезли морщины вокруг глаз, губы стали полнее, а кожа сияла неестественной белизной.
— Маша? — мать на секунду смутилась, но тут же расплылась в лучезарной улыбке. — А мы думали, тебя еще неделю продержат! Проходи, проходи, я тут как раз заказала доставку из ресторана, отмечаем потихоньку.
— Отмечаете что? Продажу моей памяти? — Мария вошла в коридор, не разуваясь. Грязь с её ботинок пятнала светлый ковер, но ей было плевать. — Зачем ты это сделала, мама?
Полина Сергеевна картинно вздохнула и поднесла к губам бокал с игристым.
— Дорогая, давай без пафоса. Хирурги сказали мне прямо: «Шансов на выживание — один из десяти». Перитонит — дело серьезное. Я должна была позаботиться о будущем. Если бы ты… ну, ушла, дом бы отошел государству из-за долгов по налогам, которые твой отец накопил. А так — я спасла капитал.
