— Спасла капитал? — Мария сжала трость так, что костяшки пальцев побелели. — За сколько ты продала дом? Рыночная цена участка сорок пять миллионов. Там мастерская отца, там вся его жизнь!
— Какие миллионы, Маша? — мать махнула рукой. — За бесценок отдала, лишь бы быстрее. Зато теперь посмотри на меня! Я сделала полную подтяжку, круговую блефаропластику и вставила виниры у лучшего специалиста. Я наконец-то чувствую себя женщиной, а не старой клячей! Ты молодая, еще заработаешь, а мне жить осталось — всего ничего.
В этот момент из комнаты вышел двадцатидвухлетний Артем, брат Марии. Он крутил в руках массивный брелок с эмблемой спортивного купе.
— О, сеструха, живая? Поздравляю, — бросил он, пытаясь проскользнуть мимо к выходу. На нем была куртка за сто тысяч, которую Мария никогда бы не смогла себе позволить.
— Ты купила ему машину? — Мария перегородила путь брату.
— Артему нужно развивать бизнес, — строго сказала мать. — Ему нужен статус. Не солидно будущему коммерсанту ездить на трамвае. Маша, не будь эгоисткой. Тебе всё равно сейчас не до дачи, со швами-то своими. А мы с Артемом начали новую главу.
Мария посмотрела на этих двоих — на женщину, которая предпочла новые зубы жизни собственной дочери, и на брата, который с радостью принял кровавые деньги. Она ничего не сказала. Просто развернулась и ушла, оставив за собой грязные следы на белом ковре.
Глава 3: Юридическая петля
На следующее утро Мария сидела в тесном офисе адвоката по имени Александр. Это был человек с холодными глазами, который не любил долгих предисловий. Он внимательно изучил медицинские документы Марии и копию договора продажи.
— Ваша мать поступила хитро, но глупо, — Александр постучал карандашом по столу. — Она продала объект Игорю за три миллиона рублей по документам. Это официальная цена, указанная в договоре.
— Но это же смешно! — воскликнула Мария. — Участок стоит в пятнадцать раз дороже!
— Именно, — юрист удовлетворенно улыбнулся. — Остальные сорок два миллиона Игорь передал ей наличными, в обход налоговой. Это стандартная схема ухода от пошлин. Но для нас это — золотой ключ. Мы подаем иск о признании доверенности недействительной. Вы подписали её, находясь под действием наркотических анальгетиков в реанимации. У нас есть выписка из журнала манипуляций: вам кололи препараты, исключающие дееспособность в тот момент.
— И что это даст?
— Суд аннулирует сделку. Дом вернется вам. Но по закону вы будете обязаны вернуть покупателю сумму, указанную в договоре. То есть — те самые три миллиона рублей.
Мария замерла.
— А остальные сорок два миллиона? Те, что он отдал маме наличными?
— А их не существует, — Александр развел руками. — По документам их нет. Игорь не сможет доказать в суде, что передавал «черный нал», иначе он сам пойдет под статью за неуплату налогов и мошенничество. Как только он получит наш иск, он поймет, что теряет почти всё. И он пойдет выбивать свои деньги не у вас, а у того, кто их взял. У вашей матери.
Мария смотрела на адвоката. В груди ворохнулось что-то тяжелое, похожее на жалость, но воспоминание о вырубленном саде и словах матери о «десяти процентах на выживание» выжгли это чувство дотла.
— Запускайте процесс.
