Идиллия, которая ещё вчера казалась подарком судьбы, вдруг начала отдавать чем‑то тревожным. На восьмые сутки Тарас впервые ощутил лёгкий сквозняк в этом вылизанном до блеска раю. Ему приспичило заказать новый джойстик для PlayStation, и он машинально потянулся к телефону — а затем осёкся. Крупные покупки они всегда обсуждали вместе, складывались. А теперь? Его семьдесят тысяч гривен уходили на ипотеку, счета за коммуналку, топливо, продукты… да ещё лекарства для кота. Раньше эту часть бюджета закрывала Оксана.
Под ложечкой неприятно заныло, будто туда заполз холодный липкий жук.
— Оксан… родная… а что, собственно, происходит? — осторожно спросил он вечером, когда она водрузила перед ним утку, запечённую с яблоками (между прочим, по рецепту тёти Тетяны).
— В каком смысле? Всё так, как ты мечтал, — Оксана устроилась напротив, подперев щёки ладонями. Взгляд её был светлым и удивительно невозмутимым.
— Подожди. Ты же… просто в отпуске?
— Нет. Я уволилась.
Фраза прозвучала негромко, отчётливо. И будто зависла над столом — между уткой и графином с компотом.
— То есть… как это? — у Тараса закружилась голова.
— А вот так. Решила посвятить себя дому. Очагу. Почти как твоя мама. Ты ведь столько месяцев твердил, что женщина должна быть хозяйкой. Я всего лишь воплотила твоё желание. Вкусно? — она легонько коснулась вилкой его тарелки.
Он попытался проглотить кусок, но тот застрял в горле.
— Оксана, это розыгрыш? Вернись на работу. Так не делается!
— Что именно «не делается»? — её брови удивлённо приподнялись. — Яблоки пропитались отлично. Ты о финансах?
— Конечно, о них! — сорвался он. — На что мы будем жить? Моей зарплаты на двоих мало. Кредит, машина…
— Ах, Тарас, — её голос стал мягким, почти бархатным, но в этой мягкости слышалась сталь. — Деньги добывают там, в офисах. А уют, чистота и утка с яблоками — здесь, дома. Ты же сам повторял: «Главное, чтобы дома было хорошо». Разве сейчас плохо?
Он продержался ещё пять дней. И каждый из этих дней добавлял ему по седому волосу.
