Когда свекровь выяснила, что невестка якобы «устроилась на шее у её драгоценного сына», она решила действовать без промедления — с напором и размахом, будто шла в атаку.
Супружеская жизнь Оксаны и Тараса продлилась ровно сто восемьдесят два дня. Первый восторг растворился примерно к сто тридцать третьему дню. Именно тогда Оксана, едва переступив порог и сбросив туфли, натёршие ноги до боли, услышала равнодушное:
— О, пельмени? Ну, пойдёт. Хотя у мамы, даже если она забегалась, всегда находился хотя бы лёгкий супчик на бульоне.
Тетяна Петровна была не просто примером для подражания — она считала себя воплощением идеальной хозяйки. Её мир держался на безупречной чистоте и кастрюлях с наваристым борщом. По словам Тараса, у мамы пыль даже не осмеливается осесть на полках. А носки и бельё мужа она проглаживает утюгом — вдруг складка причинит неудобство.
Оксана сначала решила, что это шутка. Но вскоре поняла: нет, это святая истина, возведённая в ранг культа.
Свекровь регулярно звонила и сладким, но колючим голосом наставляла:
— Оксаночка, ты девочка неглупая, но хозяйка из тебя, прости Господи, так себе. Мой Тарас к другому привык.
Сам Тарас, выросший в оранжерее безупречного быта, предпочитал не вступать в споры. Он молча поливал пельмени кетчупом и отделывался невнятным мычанием.
Оксана пыталась говорить прямо:
— Тарас, я получаю сто пятьдесят, ты — семьдесят. Как думаешь, кто должен оттирать холодильник, который ты открываешь по десять раз в день? Я возвращаюсь домой к восьми вечера и падаю без сил.
В ответ — искреннее недоумение:
— А при чём здесь зарплата? Мама же всё успевает.
— Потому что твоя мама — домохозяйка, — старалась донести Оксана.
Сто восемьдесят третий день стал переломным.
Вечером, после сумасшедшего аврала и трёх часов в пробке, Оксана с трудом затащила пакеты с продуктами в квартиру. Тарас в это время полулежал на диване перед телевизором, полностью поглощённый футболом.
— Сваришь суп? — не отрывая взгляда от экрана, поинтересовался он. — Мама сегодня звонила, рассказывала рецепт борща с черносливом.
— Я три часа стояла в заторе, — устало ответила Оксана. — Максимум — макароны с сосисками. И то завтра.
Тарас театрально вздохнул:
— Опять что-то на скорую руку… У мамы всё по-другому. Когда мы начнём питаться нормально?
В квартире повисла тяжёлая пауза, и именно в эту тишину медленно начал просачиваться момент, после которого всё уже не могло остаться прежним.
