А тонометр, которым вы якобы только что измеряли давление, даже не подключён: провод валяется на полу. Давайте уже прекратим этот спектакль. Выбирайте: либо сейчас подписываете соглашение о передаче квартиры мне в счёт долга, либо завтра моя мама несёт в налоговую заявление о ваших доходах от сдачи двух квартир на Профсоюзной улице, которые вы почему-то не декларировали.
Марина Сергеевна выздоровела с поразительной скоростью. Ещё секунду назад она изображала предынфарктное состояние, а теперь резко села, швырнула полотенце в сторону и уставилась на меня так, будто хотела прожечь насквозь.
— Ах ты, сыщица недоделанная! — зашипела она. — Всё тебе мои квартиры покоя не дают! Я их потом и кровью заработала!
— Вот в налоговой и объясните, каким именно потом, — спокойно произнесла мама, входя в комнату. — Здравствуйте, Марина. Давно не пересекались. Выглядите… неважно. Видимо, совесть всё-таки портит цвет лица.
Как только Марина Сергеевна поняла, что разговоры о налоговой проверке — это не пустая угроза, а вполне реальный следующий шаг, она тут же сменила тактику и начала торговаться.
— Ладно! — завопила она так, что дрогнула люстра. — Забирай свои три миллиона! Хочешь — кредит возьму, хочешь — одну квартиру продам! Но эту не отдам! Она для Кристины и моего внука!
— Восемь миллионов, Марина Сергеевна, — поправила я её. — Пять — основной долг с процентами. Ещё три — ремонт, который был сделан за мой счёт. И вся техника с мебелью тоже уезжает со мной. Прямо сейчас. Ребята, приступайте.
Вот тут и началось самое зрелищное. Кристина, увидев, как её уютное гнёздышко стремительно превращается в пустую коробку, бросилась в бой.
— Вы не можете так поступать! — закричала она. — Это мой дом! Я здесь ребёнка собираюсь растить!
— В голых стенах? — уточнила я. — Ну что ж, попробуешь. Опыт будет интересный.
Грузчики взялись за дело без лишних разговоров. Первым вынесли телевизор. Роман попытался загородить проход, но одного взгляда на моих «помощников» ему хватило, чтобы быстро отступить на кухню и сделать вид, будто его там срочно заинтересовала раковина. Следом разобрали и вынесли диван.
Когда дошла очередь до кухни, Кристина буквально распласталась на варочной панели, вцепившись в неё руками.
— Не отдам! — взвизгнула она. — Это подарок Дмитрия!
— Кристина, подарком Дмитрия были три розы, которые завяли через двое суток, — я достала чек и помахала им перед её лицом. — А вот эта панель Bosch куплена мной. Будь добра, отойди. Не царапай товар, я собираюсь его продать.
Настоящая кульминация случилась в ванной. Когда ребята начали откручивать те самые немецкие радиаторы, Марина Сергеевна выскочила в коридор и принялась голосить на весь подъезд:
— Люди! Помогите! Грабят! Среди бела дня всё выносят! Ироды! Разоряют честную женщину!
На крики вышла соседка с площадки — та самая интеллигентная «профессорша», о которой свекровь когда-то так мечтала.
— Марина, что у вас опять происходит? — строго спросила она, поправляя очки.
— Вот! — Марина Сергеевна ткнула в меня пальцем. — Бывшая невестка обворовывает! Всё из квартиры тащит!
Соседка посмотрела на меня, потом на грузчиков, потом снова на Марину Сергеевну и совершенно невозмутимо сказала:
— Так это ведь её вещи, Марина. Мы все помним, как она три года назад сама сюда плитку таскала, пока ваш Роман в приставку играл. Справедливость, знаете ли, штука упрямая. Рано или поздно возвращается.
Через пять часов квартира выглядела так, будто через неё прошла армия и отступала в большой спешке. Бетонные стены стояли голыми; кое-где даже обои исчезли, потому что я велела снять те самые дорогущие дизайнерские полотна из спальни. На мой вопросительный взгляд грузчики только усмехнулись, а я сказала: «На даче пригодятся». Из стен торчали провода. На месте кухни зияла пустота. В комнатах стало непривычно тихо и гулко.
Марина Сергеевна сидела на подоконнике. Подоконники я, кстати, оставила — я же не варвар. Роман стоял рядом с таким лицом, будто его только что переехал асфальтовый каток. Кристина всхлипывала в углу прямо на полу, потому что больше присесть было решительно некуда.
— Ну вот и всё, — сказала я, остановившись у входной двери. — Деньги в счёт долга вы перевели, Наталья уже подтвердила поступление. Оставшуюся сумму за ремонт я верну после продажи мебели и техники. Квартира остаётся вам, Марина Сергеевна. Живите и радуйтесь.
Потом я повернулась к Роману.
— И ещё, Роман. Я подала заявление на алименты. Справку из клиники Кристина любезно забыла в бардачке, так что отцовство оспорить у тебя уже не получится. Привыкай: теперь придётся работать по-настоящему, а не бесконечно «искать себя» в компьютерных играх.
Роман посмотрел сначала на Кристину, потом на мать, потом на пустые стены. Кажется, только в этот момент до него дошло, что счастливая семейная жизнь с новой избранницей будет проходить в условиях почти полярной станции, только в отдельно взятой квартире.
— Ольга… — тихо произнёс он. — Но как же… Мы же любили друг друга…
— Роман, любовь — это когда двое строят что-то вместе, — ответила я. — А ты просто жил в доме, который создала я. Спал на диване, который купила я. Пользовался техникой, которую оплатила я. И изменял мне с девушкой, которую привезла твоя мама, чтобы сэкономить на налогах. Это не любовь. Это паразитизм. А я сегодня просто провела санитарную обработку.
Сейчас я живу в другой квартире. Она меньше прежней, зато в ней пахнет моим кофе, свежими цветами и свободой. Никаких медовиков по расписанию. Никаких свекровей с жемчугами и вечными претензиями.
Мама иногда приходит ко мне вечерами. Мы открываем бутылку вина, сидим на кухне и смеёмся так легко, как не смеялись уже давно. Недавно она рассказала, что Марину Сергеевну всё-таки прижали в налоговой. Ей пришлось продать одну из квартир, чтобы закрыть штрафы и долги.
Кристина вернулась в свою деревню: Роман не смог одновременно тянуть «городскую жизнь» и алименты. Поговаривают, он снова живёт с матерью, а она теперь заставляет его трижды в день протирать пыль — говорит, это профилактика эгоизма.
А мой внутренний калькулятор с тех пор показывает идеальный баланс. Потому что главное правило бухгалтерии я запомнила навсегда: нельзя вкладываться в людей, которые считают тебя всего лишь удобным активом.
