Дома у меня лежала папка с надписью «Ремонт» — расходов там набиралось на пять миллионов. И отдельно — тот самый «милый сувенир» от нотариуса на три миллиона.
Я завела машину и направилась обратно. Только не затем, чтобы устраивать истерику с криками и битьём посуды. Нет. Я ехала готовить «ужин», после которого у каждого из них память должна была работать без сбоев до конца жизни.
Когда дверца автомобиля захлопнулась, прежней Ольги-жены во мне уже не осталось. На её месте сидела Ольга Викторовна — главный бухгалтер с десятилетним опытом, только что обнаружившая в годовой отчётности дыру размером со всю собственную судьбу.
Дорогу домой я проехала нарочито неторопливо. В голове сухо щёлкали суммы, будто невидимый калькулятор подводил итог.
Итак: почти семь миллионов. Рыночная цена квартиры — примерно двенадцать. «Половину заберу у них сразу, — подумала я, заезжая во двор, — а вторую половину они выплатят нервными клетками».
В квартире царила странная, липкая тишина. С кухни тянуло жареным. Наша «скромная тихоня» Кристина, похоже, решила сегодня срочно доказать, что она не просто украшение интерьера, а хозяйка.
Я вошла на кухню и остановилась. У плиты стояла Кристина — в моём любимом шёлковом халате, который Роман подарил мне на прошлую годовщину. Теперь я уже почти не сомневалась, что выбирала его, конечно же, Марина Сергеевна. Халат едва доходил Кристине до колен.
— Ой, Ольга, ты уже? — она повернулась ко мне, и впервые я заметила, как демонстративно она выставила вперёд свой всё ещё совершенно плоский живот. — А я решила Романа порадовать. Он ведь так выматывается на работе…
«Роман выматывается», — глухо повторилось у меня в голове. Роман трудился менеджером по продаже запчастей, и основная его профессиональная нагрузка состояла в том, чтобы успеть свернуть игру с танками и открыть рабочую почту до того, как в кабинет заглянет начальник.
— Какая ты молодец, Кристина, — ровно сказала я и повесила сумку на спинку стула. — Что готовишь?
— Котлетки! — восторженно пискнула она. — Правда, фарш покупной. Зато я хлебушка побольше добавила, как Марина Сергеевна советовала. Так сытнее получается.
Я взглянула на сковородку. Котлеты напоминали маленькие серые кирпичи. И именно такими кирпичами эта дружная компания, видимо, собиралась замуровать мне выход из моей же квартиры.
В этот момент щёлкнул замок, и в прихожую величественно вплыла Марина Сергеевна — иначе это появление назвать было невозможно. В руках она держала пакет из кондитерской.
— Ну вот и я! Эклеры к чаю принесла. Ольга, деточка, ты что-то совсем бледная. Опять в офисе над своими циферками сидела? Нельзя себя так изводить, кожа станет сухая, как пергамент. А мужчины, между прочим, любят свежесть!
Слово «свежесть» она произнесла с особым нажимом и многозначительно посмотрела на Кристину, которая в этот момент сияла молодостью, самодовольством и запахом пережаренного хлеба.
Мы сели ужинать. Роман появился минут через десять — лучезарный, подозрительно обходительный и почти театрально любезный. Он даже отодвинул для меня стул. Последний раз такой жест я видела, кажется, где-то между вторым и третьим нашим свиданием.
— Ольга, ты сегодня прямо герой труда, — проговорил он, с аппетитом уничтожая кристинины хлебные «котлеты». — Кстати, мама тут подумала… Нам бы неплохо на лето перебраться на дачу. Воздух, природа, тишина. А Кристина пока здесь поживёт, ей в город на курсы ездить удобнее. Как тебе идея?
Я медленно прожевала кусочек огурца.
— На дачу? В тот перекошенный сарай без нормального туалета, который твоя мама торжественно именует «родовым гнездом»? Где из развлечений — битва с колорадским жуком и душ из садовой лейки?
Марина Сергеевна мгновенно сжала губы в тонкую линию.
— Ну зачем ты так, Ольга? Там, между прочим, чудесная малина. И потом, молодым нужно помогать. Кристине сейчас особенно необходим покой. Она такая нежная, такая хрупкая…
«Хрупкая» Кристина как раз в эту секунду запихнула в рот целый эклер и шумно запила его чаем.
— А с какой стати мы должны уезжать из квартиры, ипотеку за которую оплачиваю я? — я решила аккуратно подкинуть полено в костёр.
Роман закашлялся.
— Ну… формально квартира ведь мамина. Мы здесь как бы… живём с её разрешения. Она имеет право распоряжаться своей собственностью. Мы же семья, Оль. Иногда надо уметь поступиться удобством ради близких.
— Поступиться? — я улыбнулась той самой своей «бухгалтерской» улыбкой, от которой у сотрудников обычно начиналась нервная икота. — Прекрасное слово. Давайте как-нибудь поговорим о жертвенности.
Весь остаток вечера они держались так, словно я была временной неприятностью, которую вот-вот вынесет из дома клининговая служба вместе с мусорным пакетом. Марина Сергеевна уже вслух планировала, какие обои нужно поклеить в детской. В той самой комнате, где сейчас находился мой кабинет.
— Кристина хочет нежно-голубые, с облачками. А твои шкафы с папками, Ольга, создают тяжёлую энергетику. Ребёнку нужны облака, лёгкость, воздух!
Я молчала.
Когда наконец все разошлись — Марина Сергеевна отправилась в свою квартиру через дорогу, Кристина скрылась в гостевой, а Роман завалился спать так быстро, будто весь день разгружал вагоны, — я вышла на кухню.
Из шкафа я достала свою папку «ядерного назначения».
В ней было всё.
Вот чек за испанскую плитку в ванную — шестьдесят тысяч. Я отлично помнила, как Роман возмущался, что «плитка за такие деньги должна сама намыливать спину», а Марина Сергеевна бурчала, что «обычный кафель из строительного магазина ничем не хуже». Но расплачивалась всё равно я.
Вот договор с фирмой, устанавливавшей окна. Тройные стеклопакеты. Сто двадцать тысяч.
Вот квитанция за диван из натуральной кожи. Двести сорок тысяч.
Я открыла ноутбук и принялась составлять таблицу.
«Объект: квартира в ЖК “Золотые ключи”. Инвестор: Ольга Викторовна. Ответчик: Марина Сергеевна».
К трём часам ночи список был готов полностью. Но главный документ лежал в самом низу папки. Тот самый нотариальный договор займа.
Я снова перечитала пункт 4.2: «В случае неисполнения обязательств по передаче доли в объекте недвижимости Заёмщик обязан вернуть сумму займа в течение 30 календарных дней с момента предъявления требования с учётом индексации согласно ставке рефинансирования ЦБ РФ».
— Спасибо, мама, — тихо сказала я и почти нежно коснулась губами нотариальной печати.
Утром Роман проснулся.
