Три автомобиля почти синхронно свернули к воротам и въехали во двор — будто отряд, высадившийся для захвата плацдарма. Из первой машины величественно выбралась свекровь, Оксана Ивановна, выпрямила спину, окинула участок придирчивым взглядом — ни дать ни взять главнокомандующая перед наступлением.
— Ну вот мы и добрались! Наконец-то на нашу дачу!
Следом из остальных авто посыпались родственники: сестра Оксаны с супругом, брат Тараса с женой и двумя детьми, племянница с молодым человеком. Если не сбиться со счёта — человек двенадцать. У каждого в руках сумки, пакеты, свёртки, кто-то тащил надувной матрас.
Я стояла на крыльце, поливая петунии из лейки. Тарас замер возле багажника и с преувеличенным интересом изучал линию леса за забором. Его поза говорила сама за себя: «меня здесь нет, я в домике».
— Анна, ты чего застыла? — свекровь нетерпеливо махнула рукой. — Помогай разгружаться! Мы на две недели, от городской суеты отдохнуть!
Я аккуратно поставила лейку, вытерла ладони о передник. Дом находился в сорока километрах от Полтавы: шесть соток земли, крепкий домик на три комнаты, веранда и баня. Я приобрела его три года назад за собственные средства, оформила на себя и вложила немало в ремонт.
— Оксана Ивановна, я вас сюда не звала.
Она застыла с пакетом наперевес.
— В каком смысле не звала? Это же дача Тараса!
— Нет. Дом принадлежит мне. Документы оформлены на моё имя.
— Да какая разница? Вы супруги! Значит, всё общее!
К нам подплыла Людмила, сестра свекрови, с приторной улыбкой:
— Анечка, дорогая, не будь жадиной. Мы всего на пару неделек. Места хватит всем.
Я мысленно прикинула: три комнаты на двенадцать человек, одна кухня, туалет во дворе, баня максимум на четверых. И две недели бесконечной готовки, мытья полов, стирки и разговоров о том, какая я негостеприимная.
— Хорошо, — спокойно сказала я. — Оставайтесь. Но при соблюдении моих правил.
Лицо Оксаны Ивановны сразу просияло:
— Вот это правильно! Конечно, как скажешь!
Я прошла в дом, достала из ящика заранее подготовленный лист и вернулась. Родня уже вытаскивала вещи, дети носились по огороду, топча грядки с морковью.
— Прошу внимания, — я подняла листок. — Пункт первый: проживание — три тысячи гривен с человека в сутки. Малыши до пяти лет бесплатно, с пяти до двенадцати — половина суммы.
Свекровь поперхнулась:
— Какая ещё плата? Мы же родня!
— Родня, которая без предупреждения заняла чужую территорию. Три тысячи гривен с человека. Если дорого — в Полтаве гостиницы обойдутся дешевле.
Людмила нервно хихикнула:
— Аня, ты ведь шутишь?
— Нисколько. Второе: я готовлю исключительно для себя и Тараса. Остальные обеспечивают себя сами. Кухня используется по расписанию — каждой семье по часу, по очереди. Третье: баня — триста гривен с человека за сеанс. Дрова оплачиваются отдельно — пятьсот гривен.
Брат Тараса, Назар, недовольно фыркнул:
— Пятьсот за дрова? Серьёзно?
— Именно. Я их закупала и складывала всё лето. Не устраивает — можете заготовить свои, лес рядом. Четвёртое: уборка двора, прополка грядок и мытьё посуды — строго по графику. Сегодня дежурит одна семья, завтра другая и так далее.
Лицо Оксаны Ивановны налилось краской:
— Ты совсем совесть потеряла! Тарас, ты слышишь, что она несёт?!
Мой муж продолжал рассматривать землю под ногами, будто там прятались ответы на все вопросы.
— Пятое, — невозмутимо продолжила я. — С четырнадцати до шестнадцати — тихий час. Никаких криков, музыки и громкого телевизора. Шестое: в двадцать три ноль-ноль — отбой. После одиннадцати все в доме, разговоры вполголоса.
Племянница София закатила глаза:
— Это что, казарма? Мы отдыхать приехали!
— Отдыхайте. Но по установленным правилам. Седьмое: алкоголь разрешён только на веранде, в комнаты не заносить. Курить — за пределами участка, окурки выбрасывать в урну. Восьмое: интернет платный — двести гривен в сутки с каждого устройства. Пароль выдаю.
