— Я пришла попросить прощения, — наконец произнесла она тихо.
Я разогнулась, опёрлась на тяпку и внимательно посмотрела на неё. Оксана не поднимала глаз, перебирала в руках край платка, будто школьница перед строгим учителем.
— Не стоило заявляться без звонка. Ты была права.
— Спасибо, что это признали.
Она вздохнула, но тут же добавила с привычной прямотой:
— Хотя три тысячи гривен с человека — это, конечно, слишком.
Я невольно улыбнулась.
— Тогда договоримся иначе. Предупреждаете минимум за неделю. Приезжаете не больше чем на два дня. И участвуете в хозяйстве — огород, кухня, уборка. В таком случае — никаких оплат.
Оксана вскинула голову. В её взгляде мелькнула осторожная надежда.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Но только так: заранее и без «каравана». Двое суток — не больше. Никаких двухнедельных лагерей с роднёй.
Она быстро кивнула, словно боялась, что я передумаю.
— Согласна. А можно увидеть Тараса?
— Конечно, он у реки.
Оксана направилась по тропинке к воде. Я проводила её взглядом и снова склонилась над грядками. Спустя полчаса они вернулись вместе: Тарас нёс ведро с рыбой, мать оживлённо что‑то ему рассказывала, он спокойно слушал и время от времени отвечал.
Уехала она под вечер. Попрощалась сдержанно, без прежней язвительности. Тарас проводил её до машины и ещё некоторое время стоял, глядя вслед.
— Ну как? — спросила я, когда он вернулся. — Нашли общий язык?
— Похоже на то. Мама пообещала больше не устраивать нашествий.
— Посмотрим, — пожала я плечами.
Он обнял меня за плечи, прижал к себе.
— Знаешь, до меня только сейчас дошло: я всю жизнь пытался быть удобным. Для мамы, для Назара, для всей родни. Думал, обязан всем угождать. А оказалось, достаточно сказать «нет» — и ничего страшного не происходит.
— Конечно не происходит, — тихо ответила я.
Мы стояли на крыльце, наблюдая, как сгущаются сумерки над лесом. Двор был приведён в порядок, грядки аккуратные, дом — тихий. Ни криков, ни споров, ни чужих претензий.
— А если мама и правда приедет по договорённости? — спросил Тарас. — Предупредит, останется на выходные?
— Пусть приезжает. Я даже пирог испеку.
Он рассмеялся:
— Вот этого она точно не ждёт. Что ты можешь быть радушной.
— Я и есть радушная. Просто не бесплатный пансионат.
В этот момент телефон Тараса коротко пискнул. Сообщение от Назара: «Ну что, жена окончательно тебя построила?»
Тарас показал экран мне и хмыкнул:
— Что написать?
— Ответь: «Нет. Я просто научился уважать границы».
Он так и сделал, отправил сообщение и выключил телефон. Мы зашли в дом. Я занялась рыбой, а он накрывал на стол, насвистывая какую‑то мелодию.
Летняя ночь опустилась незаметно. Дача стояла спокойная, словно выдохнула вместе с нами. И впервые за пять лет брака Тарас не вздрагивал от каждого звонка родственников.
— Представляешь, — сказал он, разливая воду по стаканам, — мама сказала, что ты молодец. Что умеешь отстаивать своё. Почти комплимент, правда, сквозь зубы.
— Уже прогресс, — усмехнулась я.
— Огромный. Для неё признать чужую правоту — почти подвиг.
Мы поужинали и вышли на веранду с кружками чая. Сидели молча, слушая ночной лес: где‑то залаяла собака, по далёкой дороге прошла машина.
— Так ты правда испечёшь пирог, если всё будет по правилам? — снова спросил Тарас.
Я посмотрела на него и улыбнулась:
— С яблоками. Но звонок — за неделю.
— Позвонит. Теперь будет осторожной.
— И правильно. Я не против гостей. Я против хаоса.
Он взял мою ладонь, переплёл пальцы с моими.
— Спасибо тебе. Ты научила меня говорить «нет».
— Это полезное умение, — ответила я.
Мы просидели до полуночи, потом ушли спать. Старый дом тихо поскрипывал, будто устраивался поудобнее, за окном шелестели деревья.
Утром я проснулась первой. Вышла на крыльцо — трава блестела от росы, солнце поднималось над соснами, вокруг стояла редкая тишина.
Через некоторое время появился Тарас — сонный, с растрёпанными волосами.
— Доброе утро, хозяйка, — протянул он.
— Доброе утро, — я подала ему кружку кофе. — Как спалось?
Он сделал глоток и улыбнулся:
— Прекрасно. На нашей даче спится особенно хорошо.
