Но реальность раз за разом возвращала её к мысли о деньгах. Их едва хватало на самое необходимое, и мечта о нескольких тихих днях за городом так и оставалась несбыточной — счета и коммунальные платежи не терпели отсрочек.
Когда Тетяна наконец собралась уходить, Олег предложил проводить её до машины. В прихожей они задержались дольше обычного: приглушённые голоса, короткий смешок, затем глухой хлопок входной двери. Оксана осталась одна. Она медленно собирала тарелки, ставила их в раковину, когда заметила куртку мужа, небрежно переброшенную через спинку стула. Он выбежал в подъезд в одном свитере и, очевидно, забыл про неё.
Оксана взяла куртку, чтобы повесить в шкаф, и почувствовала, что в боковом кармане что‑то шуршит и топорщится. Почти не задумываясь, она сунула туда руку. Пальцы наткнулись на плотный комок бумажных лент.
Она вытянула их на свет. Это оказались банковские чеки — длинные термоленты из банкомата, смятые и сложенные вместе. Сначала Оксана хотела отправить их в мусор: Олег часто забывал выбрасывать такие мелочи после покупок. Но взгляд случайно выхватил несколько слов на верхнем чеке.
«Пополнение счёта для погашения задолженности по кредитному договору».
Она замерла. Кредит? У них никогда не было долгов перед банками. Они договорились ещё до свадьбы: никаких займов, только накопления. Это было принципиально.
Оксана расправила чек на столе. Сумма — двадцать пять тысяч гривен. Плательщик — Олег Николаевич. Получатель — Тетяна Николаевна.
Сердце болезненно сжалось и на секунду будто остановилось, а затем забилось резко и глухо, отдаваясь в висках. Руки задрожали. Она стала разворачивать остальные квитанции. Их оказалось много — за прошлый месяц, за предыдущий, полугодовой давности. Номера договоров отличались, но имя получателя повторялось неизменно. Тетяна.
Десять тысяч. Пятнадцать. Двадцать пять. Один чек выделялся особенно — сорок тысяч гривен за досрочное закрытие микрозайма.
Оксана машинально начала складывать цифры с тех бумажек, что лежали перед ней. Сумма перевалила за сто пятьдесят тысяч. И это лишь то, что случайно оказалось в кармане. Сколько ещё подобных платежей исчезло бесследно?
В замке щёлкнул ключ. Она вздрогнула, быстро сгребла чеки и сунула обратно, повесила куртку на место и включила воду в раковине, стараясь скрыть дрожь. Нужно было несколько минут, чтобы прийти в себя, чтобы понять, в каком положении она на самом деле живёт.
Олег вошёл на кухню, насвистывая весёлый мотив.
— Такси задержалось, пришлось подождать, — сказал он бодро. — Оксан, ты какая-то бледная. Всё нормально? Может, устала? Я сам домою, иди отдыхай.
Она посмотрела на него. Заботливая улыбка, тёплый взгляд. Человек, который только что оплатил очередной долг сестры средствами, добытыми их общими усилиями. Деньгами, из‑за которых Оксана экономила на себе, откладывала покупку пальто, отказывалась от отпуска.
— Просто голова разболелась, — тихо ответила она. — Пойду лягу.
Ночь прошла без сна. Она лежала в темноте, слушая ровное дыхание мужа, и в голове постепенно складывалась цельная картина. Его рассказы о сокращённых премиях. Жалобы на рост цен. Настойчивые разговоры о строгой экономии. Всё это теперь выглядело иначе.
Он не терял доход. Он сознательно отводил значительную часть заработка в сторону — в бесконечную финансовую дыру, которой была жизнь его сестры.
Тетяна всегда жила на широкую ногу. Три года назад она с энтузиазмом открыла магазин корейской косметики: кредиты, аренда помещения в центре, громкая реклама. Через пять месяцев проект закрылся, оставив после себя внушительные долги. Затем появилась машина из автосалона. После аварии автомобиль пришлось продать за бесценок — страховка оказалась минимальной. А обязательства по кредиту никуда не исчезли.
Оксана долго недоумевала, как Тетяна умудряется держаться на плаву, работая обычным администратором. Теперь ответ был очевиден. У неё был собственный «резервный фонд» — брат.
Утром, как только Олег уехал в офис, Оксана включила ноутбук. Одних чеков было недостаточно — ей нужны были точные цифры. Она знала пароль к банковскому приложению мужа: не раз оплачивала коммунальные услуги с его компьютера. Раньше она считала недопустимым вторгаться в личное пространство. Теперь эти принципы потеряли смысл.
Она открыла историю операций за последний год и выставила фильтр по переводам и кредитным платежам.
Экран заполнился длинным списком транзакций.
Перевод — пятнадцать тысяч гривен. Комментарий: «За Тетяну, кредитка».
Перевод — восемь тысяч. «Срочный микрозайм».
Перевод — тридцать тысяч. «Погашение потребительского кредита».
Оксана достала телефон и начала складывать суммы — месяц за месяцем, без пропусков. Когда она ввела последнюю цифру, на экране высветилось число, от которого стало холодно.
Шестьсот восемьдесят тысяч гривен.
Почти семьсот тысяч за один год.
Она закрыла глаза. Сколько лет это продолжается? Три? Четыре? Суммы, сопоставимые со стоимостью квартиры в небольшом городе, утекли сквозь их семью незаметно, как вода сквозь песок.
Эти деньги могли полностью изменить их жизнь. Они могли бы давно заменить окна, о которых так спорили каждую осень. Могли бы без напряжения обновить всю квартиру и сделать капитальный ремонт, не считая каждую гривну.
