— Теоретически, — повторила Оксана с холодной усмешкой. — А сегодня вы тоже «в теории» решили объявить, что переезжаете сюда?
Юлия резко швырнула папку с бумагами на стол, так что листы разлетелись.
— Да ты просто неблагодарная! Мы ведь старались ради тебя!
Оксана даже не повысила голос:
— Ради меня? Вы собирались занять мою квартиру без моего согласия. Планировали распоряжаться моими вещами, сдавать мою однокомнатную и тратить деньги по своему усмотрению. Это и есть ваше «старались»?
— Какая же ты мелочная! — вспыхнула Юлия. — Для близких тебе жалко?
— Близким — нет. Но вы воспринимаете меня как кошелёк, а не как человека.
Тетяна Дмитриевна театрально прижала ладонь к груди.
— Боже мой, какие слова! Олег, ты слышишь, что она говорит?
Олег сидел, опустив взгляд, будто рассматривал узор на скатерти. Ни одного движения.
Оксана перевела на него глаза.
— Ты что-нибудь скажешь?
Он тяжело вздохнул и поднял голову.
— Оксана… зачем было продавать? Мы могли всё обсудить.
Она коротко усмехнулась.
— Обсудить что? Как твоя мама будет устанавливать правила в моей квартире? Как Юлия выберет себе самую большую комнату? Или как доход от моей однушки будет уходить «в общий бюджет», где моего слова никто не услышит?
— Можно было найти компромисс…
— Ты обсуждал со мной, когда говорил с матерью о суде? Когда прикидывал, как меня «прижать»?
Олег сжал пальцы в кулаки.
— Я не хотел доводить до конфликта. Просто мама настаивала…
— Вот именно. Мама сказала — ты поддержал. Как всегда.
Оксана спокойно достала из папки ещё один документ и положила перед ними.
— Договор аренды. Однокомнатную я сдаю с первого числа. Двадцать пять тысяч гривен в месяц. Деньги будут поступать на мой личный счёт.
Тетяна Дмитриевна изумлённо распахнула глаза.
— Но ты же говорила, что всё пойдёт на общие расходы!
— Я такого не обещала. Это вы так решили. Без моего участия.
Юлия вскочила, стул громко скрипнул по полу.
— Ты всё специально подстроила!
— Я просто защитила своё имущество. От тех, кто собирался его присвоить.
— Мы хотели жить одной семьёй!
— Без моего согласия? Просто поставить меня перед фактом? Это и есть «семья»?
Юлия открыла рот, но слов не нашлось.
Оксана поднялась.
— Тетяна Дмитриевна, Юлия, прошу вас уйти. Эта квартира уже продана. Через три дня сюда въедут новые владельцы.
— А ты где будешь? — свекровь дрожащими руками застёгивала сумку.
— Это касается только меня.
— Ты с ума сошла! Продала жильё! Куда деньги денешь?
Оксана спокойно ответила:
— Я купила дом за городом. Два этажа, участок десять соток. Всё оформлено на меня.
Тетяна Дмитриевна побледнела.
— Дом?..
— Да. Договор подписан вчера. Через неделю переезжаю.
— Но зачем? Ты же одна!
— Хочу тишины. Пространства. И чтобы никто не считал мои стены своей собственностью.
Юлия потянула мать к двери.
— Пойдём, мама. Здесь нам делать нечего.
Оксана проводила их до прихожей. На пороге Тетяна Дмитриевна обернулась.
— Ты ещё пожалеешь. Останешься без семьи.
— Лучше одной, чем в постоянном давлении, — спокойно ответила Оксана.
Дверь захлопнулась.
В комнате повисла тишина. Олег всё так же сидел, словно не решаясь пошевелиться.
— Тебе тоже пора, — сказала она негромко. — Возвращайся в однокомнатную, собирай свои вещи.
Он растерянно посмотрел на неё.
— Куда мне идти?
— К матери. Куда угодно. Но не ко мне.
— Ты серьёзно?
Она села напротив и встретилась с ним взглядом.
— Ты выбрал их сторону. Обсуждал, как лишить меня собственности. Молчал, когда меня ставили перед фактом. Ни разу не встал рядом со мной.
— Я просто растерялся…
— Нет. Ты не смог выбрать меня. Потому что для тебя мама всегда будет важнее.
Олег провёл ладонью по лицу.
— Я люблю тебя. Просто мама… она давит. Я не хотел тебя ранить.
— Ты меня не ранил. Ты предал. А после такого доверия уже не вернуть.
— Я поговорю с ней. Всё улажу.
— Поздно.
Он поднялся медленно, будто ноги не слушались.
— Значит… развод?
— Да.
Он кивнул, не глядя на неё, и направился к двери.
— Прощай, Олег, — сказала она тихо.
Дверь закрылась, и в квартире стало непривычно тихо.
Оксана прошла на кухню, включила чайник. За окном вечерний город постепенно зажигал огни. Завтра нужно будет забрать свои вещи из однушки. Потом встретиться с адвокатом и подать документы. А через неделю — новый дом, новая жизнь.
Без давления. Без манипуляций. Без людей, считающих её обязанной.
Только её решения.
Она взяла чашку, сделала глоток и впервые за долгое время почувствовала спокойствие. Впереди было много хлопот, но это были её хлопоты.
И это было главное.
