…— Спасибо за вечер… — неловко добавил он, уже пятясь к двери.
Его примеру последовали остальные. В прихожей сразу стало тесно и шумно: кто‑то путался в рукавах пальто, кто‑то торопливо застёгивал сапоги, стараясь не встречаться взглядом ни с Олегом, ни с Оксаной. Галина Павловна порывалась что‑то сказать невестке — то ли упрекнуть, то ли вразумить, — но брат Олега решительно взял её под руку и почти силой увёл к лестнице.
Через несколько минут квартира опустела.
Громкий хлопок входной двери разрезал тишину, словно сигнал к началу боя. Олег резко обернулся к жене. В его глазах кипела ярость.
— Подлая ты… — процедил он сквозь зубы. — Ты меня уничтожила. Перед людьми, которые мне нужны, ты выставила меня посмешищем. После этого я им в глаза не посмотрю!
— Никто тебя не выставлял, — ровно ответила Оксана, собирая со стола тарелки и аккуратно складывая их стопкой. — Ты сам всё сделал. А теперь иди в спальню, доставай чемодан и начинай паковать вещи.
Он оторопел. Такой развязки он явно не ожидал. По его сценарию Оксана должна была обидеться, заплакать, закрыться в комнате, а потом, спустя пару часов, всё бы свелось к примирению — с её извинениями за испорченный ужин.
— В смысле — вещи? — голос его дрогнул. — Ты серьёзно? Ты меня выгоняешь? Сейчас?
— Да. Именно сейчас.
— Я никуда не поеду! — вспыхнул он. — Мы женаты официально. У меня здесь регистрация! Я имею право жить в этой квартире. Ты не можешь просто так выставить меня за дверь!
Оксана поставила посуду на край стола и повернулась к нему лицом.
— Олег, не заставляй меня обращаться в полицию. Твоя прописка временная, сроком на год. До её окончания осталось два месяца. И даже если бы она была постоянной, прав собственности у тебя всё равно нет. Квартира оформлена только на меня и куплена до брака. Ты здесь — зарегистрированный жилец, не более. Как владелец, я вправе прекратить твоё право проживания. Хочешь довести до суда и принудительного выселения? Поверь, у меня хватит и средств, и настойчивости.
Она говорила спокойно, без истерики, но в её голосе звенела такая твёрдость, что Олег понял: угрозы пустыми не были. Перед ним стояла не та покладистая женщина, к которой он привык, а человек, готовый идти до конца.
Он резко сменил тон. Лицо его вытянулось, плечи опали.
— Оксана… ну зачем так? Из-за одной фразы? Я вспылил, перебрал немного, на работе нервы. С кем не бывает? Куда я сейчас поеду? К матери? У неё и так тесно — брат с семьёй ютятся. Мне там даже угол не найдётся. Давай остынем, поговорим по‑человечески.
— Мы семь лет разговаривали, — устало произнесла она. — Семь лет я слушала, как ты обесцениваешь мою работу. Как приписываешь себе мои достижения. Как считаешь каждую гривну на бытовые расходы, но без колебаний тратишь деньги на костюмы, чтобы произвести впечатление. Сегодняшний вечер стал просто последней точкой. Иди собираться.
Она унесла посуду на кухню, открыла кран. Вода шумела, смывая остатки праздничного ужина. Сквозь этот шум она всё равно различала, как хлопнула дверь спальни, как с грохотом распахнулся шкаф.
Спустя полчаса Оксана вошла в комнату. На полу стоял раскрытый чемодан и две дорожные сумки. Олег в спешке запихивал туда одежду — рубашки, джемперы, бельё. Обувные коробки аккуратно выстроились на кровати.
В какой‑то момент он направился к комоду и взял шкатулку с деньгами — свадебные подарки и их общие накопления «на чёрный день».
— Это я заберу, — буркнул он, избегая её взгляда. — Половина моя.
— Положи на место, — спокойно сказала Оксана, подходя ближе. — Там сто тысяч гривен. Больше восьмидесяти процентов — мои отчисления. Ты последние три месяца вообще ничего не вносил, всё ссылался на ремонт машины. Возьми пятьдесят тысяч и оставь остальное. При разводе всё равно делили бы пополам. Обойдёмся без лишних разбирательств.
Он стиснул зубы, но спорить не стал. Молча отсчитал половину, остальное бросил обратно.
Затем его взгляд зацепился за дорогую кофемашину у окна.
— Кофеварку я тоже заберу. Я её выбирал.
— Выбирал — да. Оплачивала я, со своей карты, — холодно ответила Оксана. — Электронный чек хранится в приложении банка. Техника остаётся. Забирай только своё: одежду, документы, ноутбук, бритву.
Сборы растянулись ещё на час. Всё это время Олег метался от упрёков к мольбам, вспоминал «хорошие времена», пытался давить на жалость, потом снова переходил на угрозы. Оксана больше не вступала в споры. Она стояла у стены и внимательно следила, чтобы в сумки не попало ничего лишнего.
Наконец приготовления были завершены. В прихожей громоздились чемодан и сумки. Олег, тяжело дыша, стоял рядом с ними, будто не решаясь сделать последний шаг.
