Со временем я всё чаще ловила себя на мысли: вокруг меня собираются люди с надломами. Им нужен был чужой свет, чтобы хоть немного согреться, но отдавать что‑то взамен они не собирались. Они тянулись к моему показному теплу, к моей улыбке, к уверенности, которую я демонстрировала, будто это неиссякаемый источник. А стоило мне снять маску и показать усталость или сомнение — интерес к моей персоне мгновенно угасал. Меня будто переставали узнавать. Наверное, именно поэтому в тот вечер я набрала номер Софии.
О ней я знала больше, чем кто-либо мог предположить. Главный секрет касался моего отца: София была его дочерью. Эту правду когда‑то открыла мне мама. Сначала я отмахнулась — решила, что это попытка уколоть его после развода. Но позже заметила странную деталь: отец будто случайно появлялся там, где бывала она, наблюдал издалека, не приближаясь. Тогда во мне вспыхнула ревность. Мне не хотелось делить его ни с кем.
Прошли годы, и детская обида уступила место холодному пониманию: он держит Софию в поле зрения не из сентиментальности. Ему что‑то было нужно. А когда её родители один за другим ушли из жизни, и отец вдруг стал проявлять к ней участие, я насторожилась. Парадоксально, но я испугалась не за себя — за неё. Мне не хотелось, чтобы он причинил ей боль.
И тогда я решила подойти ближе. Подружиться.
Это оказалось проще, чем я ожидала. Я знала, где она любит бывать и в какие часы выходит гулять. Однажды увидела её в парке: она сидела на скамейке с книгой, полностью погружённая в чтение. Ни кокетства, ни попытки понравиться прохожим — просто девушка и страницы, шелестящие под пальцами. Она не оглядывалась, не поправляла волосы, не искала взглядов.
Я подсела рядом, изобразив, будто натёрла ногу новыми туфлями. Завязался разговор — сначала осторожный, потом всё более живой. В какой‑то момент мы замолчали и просто смотрели, как солнце медленно опускается за деревья. В следующий раз встретились уже как знакомые: обменялись кивками, затем — номерами телефонов. Потом был кофе в маленьком кафе в центре города, беседы о книгах, которые она любила, о музыке, о её планах. Я умею располагать к себе — это мой талант. Люди доверяют мне быстрее, чем успевают задуматься почему.
Но в тот вечер София не отвечала. Я звонила снова и снова — телефон был вне сети. Тревога нарастала. Я поехала к ней домой, долго нажимала на звонок — безрезультатно. Тогда я постучалась к соседке, с которой она иногда общалась. Та и произнесла то, от чего у меня похолодели ладони: София исчезла.
В голове вспыхнула пугающая мысль — а вдруг отец имеет к этому отношение? От этой догадки стало по‑настоящему страшно. Я не была готова проверять её. Поэтому решила отстраниться: перестать копаться в происходящем, вычеркнуть из мыслей и отца, и Софию, и заняться собой. Может быть, стоит просто наладить личную жизнь. Найти кого‑то достойнее Остапа.
В тот месяц у меня было уже пять свиданий. Напротив меня в кафе сидел вполне симпатичный мужчина, с которым мы познакомились на сайте знакомств. Он подробно рассказывал о своей биографии.
— Был в браке, потом развёлся. Сейчас живу с мамой, — сообщил он буднично.
— А работа? — уточнила я.
— Тружусь на складе. Компания маленькая. В крупные меня звали, но я не пошёл.
— Почему?
— Там ответственности много. А я не люблю лишние обязательства, — произнёс он так, словно гордился этим.
Я невольно приподняла брови.
— Представь: у тебя семья, жена родила ребёнка. Доход нужен больше. И всё равно не согласишься на серьёзную должность?
Он усмехнулся:
— А ты что, планируешь сидеть дома и не работать?
— Причём здесь это? Я тоже строю карьеру. И выбираю крупные компании не случайно: там премии, медицинская страховка, оплачиваемые обеды, иногда даже фитнес. Зарплата официальная, а значит, в декрете можно рассчитывать на выплаты почти полтора года. Мне важно понимать, как мужчина поведёт себя в трудной ситуации.
— Когда появится проблема, тогда и буду её решать, — отмахнулся он.
Этой фразы оказалось достаточно. Я сразу поняла: нам не по пути. Сказала ему об этом прямо. То ли он не расслышал, то ли решил проигнорировать, но звонки продолжились.
Возможно, изредка я бы и отвечала — всё‑таки приятно, когда кто‑то настойчиво добивается твоего внимания, — и именно в этот момент в моей жизни должен был произойти новый поворот.
