Кристалл ударил с полной силой — точно в висок уже оседающего Виктора Викторовича. По комнате прокатился глухой, липкий звук, от которого свело скулы. Мужчина обмяк окончательно и тяжело распластался на паркете, будто в нём разом выключили питание.
Дарина вскрикнула так резко, что этот визг прорезал воздух, словно пожарная сирена. Светлана Семёновна застыла столбом; её лицо в одно мгновение стало серым, безжизненным. Приторная маска заботливой матери слетела, открыв первобытный, неприкрытый страх.
Оксана, хватая ртом воздух, быстро прошла на кухню. Вернулась она уже не с пустыми руками — в ладони лежал тяжёлый чугунный сотейник, профессиональный, увесистый, как кузнечный молот. Она больше не повышала голос. Теперь он звучал низко, с хрипотцой, будто предупреждающее шипение.
— Следующими будете вы, — произнесла она тихо, но так, что сомнений не осталось.
Этого оказалось достаточно. Инстинкт самосохранения взял верх. Светлана, всхлипывая и бессвязно ругаясь, метнулась к мужу. Дарина, дрожа всем телом, помогла ей. Вдвоём они подхватили безвольное тело и поволокли к выходу, оставляя за собой на светлом полу тёмную размазанную полосу.
Но на этом всё не закончилось.
Олег, до этого стоявший в стороне, словно оцепеневший, вдруг сорвался. Та трусость, что годами пряталась под покровом самодовольства, вылилась в истеричную ярость. Лицо его перекосилось, глаза налились злостью.
— Ты что творишь?! Это мои родители! — прохрипел он и рванул вперёд, сжимая кулаки.
Он не успел приблизиться. Сотейник рассёк воздух коротким, точным движением. Удар пришёлся не по голове — Оксана целилась ниже, в солнечное сплетение. Воздух со свистом вырвался из его лёгких; Олег согнулся пополам, хватая ртом пустоту. Следующий удар — уже плашмя, по спине — окончательно лишил его равновесия. Он рухнул рядом с отцом, тяжело и беспомощно.
— Заберите и этого, — холодно бросила Оксана, стоя над ними с чугуном в руке, будто воплощённая кара.
Приказ выполнили без споров. Сквозь слёзы и проклятия две женщины вытащили второго «пострадавшего» за порог. Двери лифта захлопнулись с глухим металлическим эхом.
Наступила тишина. Настоящая, густая, выстраданная. Оксана прислонилась спиной к двери. Сотейник выскользнул из ослабевших пальцев и глухо ударился о пол. По телу прокатилась крупная дрожь. Адреналин отступал, оставляя после себя опустошение и предательскую слабость в коленях.
«Всё кончено», — мелькнуло в голове. Но это ощущение оказалось обманчивым.
Спустя ровно девять минут раздался звонок — официальный, выдержанный, настойчивый. В глазке — двое в форме.
— Полиция. Откройте. Поступило заявление о нанесении тяжких телесных повреждений.
Оксана медленно вдохнула, расправила плечи. Спокойствие легло на лицо, как защитная маска.
— Разумеется. Проходите. Я всё объясню.
Она провела их не в гостиную, а сразу в кабинет — к монитору системы видеонаблюдения. На экране были выведены четыре ракурса с камер высокого разрешения, звук — кристально чистый. Никаких оправданий она не произносила. Просто перемотала запись к моменту их появления и нажала «воспроизвести».
Лейтенант и его напарник смотрели без комментариев. На записи отчётливо было видно вторжение, слышны оскорбления, затем — как Виктор Викторович первым переходит к физическому контакту, пытаясь схватить хозяйку. Камеры зафиксировали каждое её действие — оборонительное, жёсткое, но выверенное. Они увидели, как Олег с криком бросается вперёд и как угроза мгновенно пресекается.
