— Мамуля, значит, — тихо произнесла Инга. — Давление? Процедуры? Диетическое питание?
Валера бросился к ней, пытаясь выхватить телефон, но Инга отступила на кухню, загородившись столом.
— Своей матери холодильник затарил, деликатесами её кормишь, а жрать ко мне пришел? Отрабатывать режим «полного пансиона» на моих костях?
— Инга, ты не понимаешь! — закричал Валера, теряя всё свое благообразие. — Это другое! Мама — пожилой человек, она привыкла к уровню! А ты… ты же сама хозяйка, ты любишь готовить, тебе не в тягость!
— Мне в тягость, Валера, — отрезала Инга. — Мне в тягость выкраивать копейки из пенсии, чтобы кормить здорового мужика, который в это время покупает икру другой женщине. Пусть даже эта женщина его мать.
Она подхватила его пакеты с деликатесами и с неожиданной для её больного колена силой вытолкнула их в коридор, прямо к дверям.
— Пошел вон, гусар. И пакеты свои забери. Не дай бог, хоть одна чешуйка твоей форели останется в моем доме — прокляну.
Валера стоял на лестничной клетке, обвешанный пакетами, как новогодний обоз. Его лицо перекосилось от злобы.
— Дура ты, Инга! Старая, одинокая дура! Кому ты нужна будешь со своими кастрюлями? Я тебе праздник приносил, жизнь расцвечивал! А ты из-за куска колбасы всё разрушила!
Инга захлопнула дверь. Щелкнул замок. Она прислонилась спиной к холодному дереву и сползла на пол. Колено ныло. В прихожей пахло рыбой и колбасой — запах чужой, сытой жизни, которая только что уехала на такси.
Часть II: Тень на лестничной клетке
Казалось бы, история должна была закончиться триумфом справедливости. Но в реальной жизни за победой часто следует интрига.
Через три дня в дверь Инги снова позвонили. Она ожидала увидеть Валеру с извинениями, но на пороге стояла женщина.
Невысокая, очень худая, одетая в поношенное, но чистое пальто. Её лицо было сетью мелких морщин, а глаза смотрели с какой-то бесконечной, выцветшей усталостью.
— Вы Инга Петровна? — спросила она тихим, надтреснутым голосом.
— Да. А вы…?
— Я Зинаида Марковна. Мать Валеры.
Инга замерла. Перед ней была вовсе не та капризная дама, требующая стейков и вина, которую она представляла по сообщениям в телефоне.
— Проходите, — Инга посторонилась.
Старушка вошла, села на краешек того самого стула, где еще недавно пировал Валера. Она долго молчала, разглядывая свои натруженные руки.
— Валера сказал, что вы его выгнали из-за еды, — наконец произнесла она. — Он пришел ко мне злой, кричал. Сказал, что вы — жадная женщина.
Инга вспыхнула:
— Жадная? Да я три месяца его кормила на свою крошечную зарплату! А он в это время вам сумки с деликатесами возил! Вы хоть знаете, сколько это стоит?
