Тарас с важным видом поднялся, чуть поклонился матери, послал игривый воздушный поцелуй тётушкам и самодовольно перевёл взгляд на Оксану, явно ожидая, что она вскочит и поддержит восторги.
Но Оксана осталась сидеть. Она аккуратно сложила салфетку и положила её рядом с тарелкой. Внутри не было ни паники, ни дрожи — только холодная решимость покончить с этим спектаклем.
Она открыла сумочку, достала плотный конверт из картона и неторопливо поднялась.
— Тетяна Васильевна, — её голос прозвучал отчётливо и твёрдо, перекрыв стихавший гул. Кричать не пришлось — в интонации было столько уверенности, что гости мгновенно насторожились. — Вы сказали прекрасные слова. И я с вами полностью согласна: пришло время подводить итоги. Ваш сын и правда личность выдающаяся.
Тарас нахмурился. Он не терпел, когда жена брала инициативу на семейных праздниках, да ещё с таким выражением лица.
— Оксана, присядь, — прошипел он, пытаясь ухватить её за рукав. — Ты что затеяла?
Она спокойно высвободила руку.
— Сегодня все восхищаются его достижениями, — продолжила она, медленно оглядывая притихших родственников. — И мне показалось нечестным умолчать о настоящем масштабе его талантов. Тетяна Васильевна, вы благодарили его за кофемашину. И за этот роскошный вечер, который, как вы уверены, оплатил он.
— А кто же ещё? — вскинулась свекровь, уже чувствуя подвох. Её щеки пошли пятнами. — Мой сын способен обеспечить и себя, и семью!
— Ваш сын, Тетяна Васильевна, сейчас ничего не зарабатывает, — отчётливо произнесла Оксана.
Тишина обрушилась на зал. Даже из кухни донёсся отчётливый звон посуды.
— Что ты несёшь?! — Тарас вскочил, лицо его перекосило от ярости. Он рванулся к конверту. — Мама, не слушай её! У неё истерика, она мне завидует!
Но Оксана была готова. Сделав шаг назад, она достала несколько листов.
— Это копия его трудовой книжки, — сказала она, кладя первый документ перед Русланом. — Посмотри сам, Руслан. Прежде чем строить карьеру по его советам. Семь месяцев назад Тараса уволили с должности коммерческого директора. За систематические опоздания и провал плана продаж. С тех пор каждое утро он уходил из дома якобы на работу, а на деле просто убивал время в торговых центрах.
Руслан побледнел, вчитываясь в строки. Лариса ахнула и прижала ладонь к губам.
— Это подделка! — вскрикнула Тетяна Васильевна, хватаясь за сердце. — Он каждый день работает! Он покупает дорогие вещи, ездит на хорошей машине!
— На моей машине, — холодно уточнила Оксана. — Кредит за неё выплачивала я. А что касается покупок… Тарас, расскажешь сам, откуда взялись средства на твой итальянский костюм и на мамину кофемашину? Или продолжить мне?
Он стоял, словно оглушённый. Лицо стало мертвенно-бледным, на лбу выступил пот. Образ успешного сына и кормильца трещал по швам на глазах у тех, чьё мнение было для него важнее всего.
— Поскольку супруг скромничает, поясню я, — Оксана вынула следующие бумаги. — Ради того чтобы выглядеть процветающим бизнесменом, этот «инвестор» оформил потребительские кредиты на три миллиона гривен. Кроме того, он снял с нашего общего накопительного счёта миллион двести тысяч гривен — деньги, которые я откладывала на первоначальный взнос по ипотеке. Всё ушло на рестораны, гаджеты, брендовые вещи и подарки вам, Тетяна Васильевна. Этот банкет тоже оплачен кредитной картой. Видимо, рассчитывал закрывать долги из моей зарплаты.
В зале поднялся шум. Родственники переговаривались, Степан громко возмущался, жена Руслана смотрела на Тараса с откровенным презрением.
Отец Тараса, Владимир Степанович, грузный и обычно немногословный, медленно поднялся. Он подошёл к Оксане, молча взял у неё банковские выписки и договоры, надел очки и принялся внимательно читать. С каждой страницей его лицо мрачнело.
— Володя, скажи, что это неправда, — прошептала Тетяна Васильевна. — Скажи, что она всё выдумала.
Владимир Степанович снял очки, аккуратно сложил их и устремил на сына тяжёлый, давящий взгляд.
— Здесь всё официально, Тетяна, — глухо произнёс он. — Печати банков, его подписи. Три миллиона двести тысяч гривен долга. И ни копейки дохода. Зачем ты это устроил, щёгол? — его голос прогремел по залу. — Зачем ходил перед нами павлином, влезая в кредиты?
