— …на улицу выставить собралась? — продолжала наступать Тетяна Васильевна. — Сами жируете в просторной квартире, а для родной крови уголка не нашлось?
— Пусть подыщет комнату в общежитии или снимет что-то попроще на окраине, — невозмутимо ответила Оксана. — Я не обязана устраивать приют. И жить под одной крышей с посторонними не собираюсь.
В этот момент из спальни показался Тарас. На нём были домашние штаны и помятая футболка, волосы растрёпаны после сна. Увидев в коридоре мать и Дарину с чемоданом, он растерянно остановился.
— Мам? Вы чего так рано? И… с вещами?
Тетяна Васильевна мгновенно сменила тон. Гнев исчез, уступив место показной обиде. Она всплеснула руками и шагнула к сыну.
— Тарасик, сыночек, ну скажи же что-нибудь! Твоя жена совсем совесть потеряла. У Даринки проблемы с квартирой, её выселяют, мы к вам за поддержкой пришли, а нас даже на порог не пускают! Разве так поступают в семье? Вы же муж и жена, жильё общее! Скажи своё слово!
Тарас перевёл беспомощный взгляд с матери на Оксану. Та смотрела прямо и спокойно, не моргая. Пять лет совместной жизни сейчас сжались в одну точку — в этот коридор, в этот разговор. Всё решалось именно сейчас.
Он неловко кашлянул, почесал затылок и начал сбивчиво:
— Оксан… ну правда, ситуация сложная. Пусть Дарина поживёт пару месяцев, пока не найдёт что-то по средствам. Она не будет мешать, обещаю. Комната ведь свободна, ты там только иногда работаешь за компьютером…
Внутри у Оксаны будто что-то лопнуло — тихо, но безвозвратно. Это было её уважение к мужу. Он даже не попытался обсудить с ней всё заранее, не встал рядом. Просто подчинился матери, как всегда, пожертвовав её границами.
Она прикрыла глаза, медленно вдохнула, стараясь удержать дрожь. Сейчас нужны были не эмоции, а холодная ясность.
— Итак, — произнесла она, открыв глаза. Голос её звучал ровно и отстранённо. — Никакие чемоданы в этой квартире не останутся. Дарина, берите свои вещи и направляйтесь к выходу. Тетяна Васильевна, ваше пальто и сумка — тоже.
— Да ты кто такая, чтобы указывать?! — взвизгнула свекровь, делая шаг вперёд. — Возомнила себя хозяйкой? Полквартиры принадлежит моему сыну! Мы имеем полное право быть здесь! Тарас, скажи ей!
Оксана ничего не ответила. Она развернулась и прошла в спальню. Открыв встроенный шкаф, достала из сейфа плотную синюю папку и вернулась в коридор. Положив её на комод у зеркала, аккуратно раскрыла.
— Раз уж вы любите говорить о правах, давайте обратимся к закону, — спокойно сказала она, извлекая документы. — В Семейном кодексе Украины есть статья, которая чётко определяет: имущество, приобретённое во время брака на личные средства одного из супругов, полученные до брака, является его личной собственностью.
Тетяна Васильевна презрительно фыркнула, но замолчала.
— Вот выписка с моего счёта, — продолжала Оксана. — На него поступили деньги от продажи моей квартиры в Харькове, которую я купила ещё до знакомства с Тарасом. А это договор на покупку этой квартиры в Киеве. Оплата произведена безналично, с того же счёта, гривна в гривну. Я консультировалась с юристом заранее. При любом споре движение средств легко отслеживается. Тарас не вложил сюда ни одной гривны. Юридически его доля — ноль. Прописка оформлена по моему согласию. И при желании я могу её аннулировать.
В прихожей воцарилась тяжёлая тишина. Лицо свекрови пошло пятнами, Дарина вцепилась в ручку чемодана так, будто тот мог её спасти. Тарас смотрел на жену так, словно видел впервые.
— Оксана… ты к адвокату ходила? — тихо спросил он. — Ты что, к разводу готовилась?
— Я готовилась защищать себя, — коротко ответила она. — Зная характер твоей семьи, это было вопросом времени. И, как видишь, не зря.
Поняв, что запугать не удалось, Тетяна Васильевна мгновенно изменила тактику.
— Бессердечная! — запричитала она, хватаясь за грудь. — Холодная расчётливая женщина! Тарас, ты посмотри, с кем живёшь! Она тебя ни во что не ставит. Сегодня сестру не пустила, завтра тебя вышвырнет! Собирай вещи, сынок, поехали. Нечего тебе здесь делать!
Она явно ожидала, что сын бросится её успокаивать, станет уговаривать Оксану, но Тарас стоял, опустив голову. Он вдруг осознал, что вся его привычная, удобная жизнь может рассыпаться в один момент.
— Мам… Дарина… поезжайте домой, — глухо произнёс он. — Я сам разберусь.
— Вот как? — медленно выдохнула Тетяна Васильевна, и в её голосе зазвенела обида, переходящая в ярость.
