— А сами спокойно занимайтесь своими важными делами. Я посижу у вас, порядок наведу, пыль смахну.
— Такой вариант нам не подходит, — сдержанно произнесла Алина.
Но Тамара Павловна уже не стала ничего слушать: в трубке коротко пискнуло, и связь оборвалась.
В пятницу, едва на часах пробило шесть утра, Дмитрий отправился на вокзал. Через некоторое время он привез мать вместе с ее объемистыми сумками, помог занести вещи в квартиру и почти сразу, торопливо поцеловав Алину в щеку, умчался на работу. Проснулась Алина от резкого грохота: на кухне одна за другой хлопали дверцы шкафчиков.
Она накинула халат, вышла из спальни и замерла на пороге. Картина открылась почти сюрреалистическая. Тамара Павловна, одетая в старенький выцветший халат, раскладывала на столе содержимое своих клетчатых баулов: перемороженную рыбу, укутанную толстой коркой льда, и бруски дешевого маргарина в невзрачной серой обертке.
— Доброе утро. Что здесь происходит? — спросила Алина, подходя к фильтру и наливая себе стакан воды.
— Завтрак человеческий делаю! — уверенно объявила свекровь, без малейшего стеснения отодвигая в холодильнике контейнеры с рукколой, зеленью и фермерским сыром. — А то у вас тут сплошная трава да баночки. Только место занимают.
— Прошу вас, не трогайте мои продукты, — Алина аккуратно забрала у нее пачку маргарина и вернула ее на стол. — И готовить ничего не нужно. Еды достаточно.
Тамара Павловна в ответ лишь обиженно сжала губы и демонстративно повернулась к мойке. Алина не стала развивать конфликт. Она ушла в кабинет, закрыла дверь, провела утренний видеозвонок, а ближе к обеду уехала на деловую встречу, оставив свекровь в гостиной перед включенным телевизором.
И теперь, вернувшись вечером, Алина стояла посреди собственной квартиры и молча смотрела на людей, которых видела впервые.
За старинным дубовым столом, доставшимся ей от семьи, расположились три женщины преклонного возраста. Перед ними был выставлен тонкий костяной фарфор — свадебный подарок дедушки, к которому Алина относилась особенно бережно. Возле ножек стульев стояли пестрые пакеты, а прямо на светлой льняной скатерти валялись ломти жирной колбасы и рассыпались крошки овсяного печенья.
— Ой, какие шторы у вас плотные! — протянула одна из гостей, женщина с высоким начесом. — Небось, недешевые?
— А как же! — с довольным видом подтвердила Тамара Павловна, подливая крепкую заварку в хрупкую чашку. — Дмитрий за них половину зарплаты выложил. Сказал: «Мама, для себя стараюсь!»
Алина медленно вдохнула, вышла из полутени прихожей и достаточно громко сказала:
— Добрый вечер. Позвольте узнать, что у нас за мероприятие?
Голоса за столом мгновенно стихли. Все три гостьи одновременно повернулись к хозяйке квартиры. Тамара Павловна едва заметно дернула плечом, но тут же изобразила на лице снисходительную, почти покровительственную улыбку.
— А, Алина. Уже пришла? Мы тут с девочками, моими землячками, решили встретиться, посидеть немного. Заодно я им квартиру показываю.
— Это я уже поняла, — тихо ответила Алина и сделала несколько шагов вперед.
Ее взгляд скользнул к углу комнаты — и внутри все похолодело. На полу, небрежной стопкой, лежали ее рабочие папки, распечатки и чертежи. Утром все это было аккуратно сложено на тумбе.
— Зачем вы брали мои документы? — голос Алины стал ровным, но в нем появилась такая ледяная жесткость, что одна из гостей невольно опустила глаза.
— Да они тут весь вид портили! — отмахнулась Тамара Павловна. — Разложила свои бумажки где попало. У нас, между прочим, люди приличные в гостях.
Женщины за столом неловко переглянулись. Дама с начесом поспешно стряхнула крошки с подола юбки.
— Тамара Павловна, — Алина посмотрела свекрови прямо в глаза. — Я просила вас ничего в квартире не трогать. Вы привели сюда посторонних людей без моего разрешения. Вы достали коллекционный сервиз. И теперь сидите за моим столом, рассказывая, будто эту квартиру обустроил ваш сын.
Лицо Тамары Павловны мгновенно налилось яркой краской.
