Она резко обернулась ко мне, искрясь глазами. — Наташа!
Ты же женщина, должна понять ситуацию!
У вас ведь целых три комнаты!
Ольга возьмет кабинет, а тебе там делать все равно нечего со своими бумажками.
Свекровь перешла в атаку: — Мы же родные люди, в конце концов!
Если ты сейчас ее выгонишь, я всем родственникам расскажу, какая ты бессердечная.
Никто больше за одним столом с тобой не сядет!
Я смотрела прямо в ее горящее праведным гневом лицо.
Говорят, наглость — это второе счастье.
Похоже, у родственников мужа первое счастье так и не пришло, раз они решили выжать максимум из второго. — Нет, — сказала я холодно и решительно.
Одно короткое слово, которое всегда действует лучше тысячи оправданий. — Что «нет»? — удивилась свекровь. — Нет, Ольга здесь жить не будет.
Нет, свой кабинет я не отдам.
И нет, шантажировать меня общественным мнением тетушек, которых я видела всего два раза в жизни, не выйдет.
Уважение, Тамара Ивановна, не покупается моими квадратными метрами. — Ах так! — вскрикнула она. — Да мы для вас все делали!
Да если бы не мы… Я знаю все ваши секреты, расскажу всем, как вы копейки матери считаете!
И вот здесь она допустила роковую ошибку.
Я не стала вступать в спор.
Просто взяла с тумбочки телефон, на котором секундомер уже шел третью минуту. — Отлично, — сделала вид, что нажимаю кнопку записи голосового сообщения в семейном чате, где состоит около сорока родственников со всех уголков страны. — Тамара Ивановна, говорите прямо сейчас.
Объясните всем.
Она замялась. — А заодно, — продолжила я ровным, светским тоном, — давайте расскажем всей родне, куда делись те триста тысяч гривен, которые мы с Алексеем передали вам полгода назад якобы на срочный ремонт текущей крыши на вашей даче.
Я сделала паузу, наслаждаясь эффектом. — Крыша, как я видела на прошлых выходных, все еще протекает и разваливается.
Зато у безработной Ольги, которой не на что платить за съемную квартиру, новенький смартфон последней модели за сто пятьдесят тысяч и прекрасная норфисская шубка, которую она сейчас так нервно теребит.
Ольга побледнела и инстинктивно закрыла шубу, пряча руки в карманы. — Ты… ты не посмеешь! — прошипела свекровь, оглядываясь на открытую дверь подъезда.
