Она пыталась убедить себя, что, возможно, так даже легче. Что без бесконечных споров и давления в доме станет спокойнее. Но ноющая тяжесть под рёбрами никуда не девалась.
Утром Оксана первым делом вызвала мастера и поменяла замки. Наблюдала, как он аккуратно снимает старые цилиндры, как щёлкают новые механизмы. Когда за ним закрылась дверь, она повернула ключ изнутри и вдруг ощутила странное чувство — глухую, плотную тишину. Не тревожную, а защищающую. Впервые за долгое время квартира казалась крепостью.
Около половины десятого зазвонил телефон. Оксана как раз протирала раковину до сухого блеска — старая привычка: чтобы ни капли воды, ни следа от неё. На экране высветилось: «Тарас».
Она не спешила отвечать. Смотрела на имя, будто решала, стоит ли вообще впускать этот голос в своё утро.
— Что тебе нужно? — произнесла она наконец, без приветствий.
— Оксан… ну не разговаривай так, будто я посторонний, — в его тоне сквозило показное спокойствие. — Нам надо обсудить всё.
— Обсуждай.
— Не по телефону. Я заеду вечером. Один. Без них.
Она выдержала паузу.
— Приезжай. Но сразу предупреждаю: давить на жалость бесполезно.
— Я и не собирался, — нервно хмыкнул Тарас. — Просто поговорим.
Он появился ближе к восьми. С дорожной сумкой, щетина тёмной тенью легла на щеки, глаза покрасневшие. Похоже, ночевал у Галины. Переступив порог, замялся в прихожей, словно не понимал, имеет ли право идти дальше.
— Чай? — ровно спросила Оксана.
— Давай, — тихо ответил он.
Они сели на кухне. Чайник шумел, за стеной едва слышно сопела София — девочка уже спала. Молчание тянулось, как натянутая струна.
— Я перегнул палку, — наконец выдохнул Тарас. — Не нужно было так резко.
— Перегнул — это мягко сказано, — спокойно отозвалась она. — Ты не просто говорил. Ты уже начал распоряжаться.
Он провёл ладонью по лбу.
— Мама давит. Понимаешь? Богдан с Оленой ютятся, у них двое детей… Им тяжело.
— Я не против помочь, — ответила Оксана. — Но помощь — это не вселить всех в нашу квартиру.
— Это временно.
— У твоей матери всё «временно» растягивается на годы. Ты прекрасно это знаешь.
Он опустил взгляд. Достал сигарету, покрутил в пальцах и убрал обратно.
— Я рассчитывал, что ты поймёшь. У тебя же доброе сердце.
— Именно поэтому я не позволю вытирать о него ноги, — твёрдо сказала она.
Тарас глухо выругался, встал, прошёлся по кухне.
— Ладно. Попробую найти им съёмное жильё подешевле. Может, через знакомых.
Она удивлённо посмотрела на него — впервые за последние дни в его словах звучала логика.
— Так будет честнее, — сказала Оксана. — Иначе всё развалится окончательно.
Он кивнул, подошёл к окну, уставился во двор.
— А если… я останусь здесь? Без них.
Она помедлила.
— Не знаю, Тарас. То, что ты сделал, — это больше, чем ошибка. Это предательство.
Он резко обернулся.
— Я тебе не изменял!
— Чтобы предать, не обязательно изменять, — тихо ответила она. — Достаточно отвернуться, когда нужно быть рядом.
Слова повисли в воздухе. Через минуту он спросил:
— Ты выгоняешь меня навсегда?
Оксана не ответила. Она наливала себе чай, глядя в кружку, будто в ней могла найти подсказку.
Спустя два дня Тарас ушёл сам. Без крика, без хлопанья дверями. Просто собрал одежду, документы и исчез — то ли к матери, то ли к приятелю. Оксана не уточняла.
София переживала сильнее, чем показывала.
— Мам, папа нас больше не любит? — однажды прошептала она перед сном.
— Любит, — мягко сказала Оксана, гладя её по волосам. — Просто взрослые иногда совершают глупые поступки.
— Он вернётся?
— Если сумеет измениться… возможно, — ответила она, хотя сама в это почти не верила.
Прошла неделя, затем ещё одна. Полная тишина. Ни звонка, ни сообщения. И когда Оксана уже начала привыкать к этому молчанию, всё рухнуло разом.
Ей позвонила соседка Галины — женщина, живущая через стенку.
— Оксана, не хочу вмешиваться, но Тарас с Богданом что-то делают на даче. Я видела, как они выносили мебель. Ту самую, что ты летом туда отвозила.
— Мою мебель? — переспросила она, холодея. — С участка, который оформлен на меня?
— Да. Они сказали, что ты разрешила.
Оксана медленно опустилась на пол прямо в прихожей. В ушах зазвенело. Перед глазами всплыли воспоминания: как после свадьбы они вместе обустраивали тот домик, привезли старый диван, кресла, стиральную машинку. Но земля — подарок её родителей, ещё до брака. Всё оформлено на неё.
Через час она уже мчалась по трассе в сторону дачи, крепко сжимая руль и чувствуя, как внутри поднимается ледяная решимость.
