— Женщина? — Артём развёл руками, будто услышал полную нелепость. — Да это же дочь маминой знакомой! Она всего лишь приготовила еду. Ты на пустом месте устраиваешь спектакль.
— Пусть она хоть дочь министра, — Ольга резко шагнула к столу. — Кристина, собирайся и уходи. Сейчас же.
Кристина, однако, не вскочила сразу. Она неторопливо поднялась, разгладила ткань платья на бёдрах, взяла со стула сумочку и, глядя Ольге прямо в лицо, сказала почти ласково:
— Ольга, я понимаю ваши чувства. Правда. Вы ревнуете, и это можно объяснить. Но нельзя же бросаться на людей только потому, что они хотели сделать вам приятное. Я не собиралась уводить у вас Артёма, у меня, между прочим, есть жених. Мне просто по-человечески жаль, что вы любую поддержку воспринимаете как нападение.
Ольга коротко, зло усмехнулась.
— Поддержку? Ты заявляешься в мою квартиру, хозяйничаешь на моей кухне, сервируешь ужин при свечах для моего мужа и называешь это поддержкой? Скажи лучше честно: тётя Валентина прислала тебя сюда, чтобы ты прибрала к рукам её драгоценного сыночка? Или ты сама решила, что если я не стою у плиты с утра до ночи, то меня можно списать как ненужную?
— Ольга! — сорвался Артём.
— Ты помолчишь, — она даже не повернула головы. — Ты тот самый муж, который спокойно смотрел, как посторонняя девица вытесняет его жену из её же кухни. Тот самый муж, который видел, как меня годами унижают, и каждый раз просил «не начинать». Вот теперь посидишь и послушаешь.
Она снова перевела взгляд на Кристину.
— Вон, — произнесла Ольга глухо. — Пока я не вынесла тебя отсюда вместе с твоими контейнерами и этой несчастной форелью.
Кристина поджала губы, взяла сумку и направилась к двери. Уже у выхода из кухни она вдруг остановилась и обернулась. Голос её стал тише, но каждое слово прозвучало отчётливо:
— Знаете, Валентина Ивановна была права. Вы неблагодарная, грубая и совершенно беспомощная женщина. Такого мужа, как Артём, вы не заслуживаете. И его мать тоже не заслуживает вашего отношения. Вы не умеете ни готовить, ни гостей принимать, ни женой быть. А я умею.
Что случилось дальше, Ольга потом вспоминала обрывками.
Она не помнила, как оказалась в подъезде. Не помнила, как пошла следом за Кристиной. В памяти осталось только одно: её рука сама метнулась вперёд, пальцы вцепились в ворот дорогого кашемирового пальто, а внутри поднялась такая холодная ярость, что даже дышать стало трудно.
— Вот теперь ты поймёшь, где твоё место, — выдавила Ольга сквозь зубы.
Кристина тихо вскрикнула. Вся её уверенность испарилась мгновенно. Перед Ольгой уже стояла не ухоженная красавица, снисходительно раздающая советы, а испуганная девчонка с расширенными от ужаса глазами.
— Ольга, пожалуйста, не надо, — прошептала она. — Я уйду. Честно. Больше никогда не приду.
Но Ольга почти не слышала. Она развернула Кристину к лестничному пролёту. Достаточно было одного движения — и та полетела бы вниз, сбивая каблуками ступени.
— Ольга, остановись! — заорал Артём, выбегая из квартиры. — Ты что творишь? Отпусти её немедленно!
Но в тот миг голос мужа будто доносился издалека. Ольга думала только о том, что эту самоуверенную гостью, наконец, нужно поставить на место.
И всё же в последнюю секунду она заставила себя разжать пальцы.
Кристина отшатнулась, сделала несколько неровных шагов назад, упёрлась спиной в стену и медленно съехала по ней вниз, прижимая сумку к груди.
— Убирайся, — сказала Ольга уже ровно, почти без сил. — И передай своей тёте Валентине: следующей будет она.
После этого Ольга повернулась и поднялась обратно в квартиру. На кухне она молча собрала всё, что успела расставить Кристина: контейнеры, салатники, бокалы, тарелки, салфетки. Всё полетело в большую сумку без всякой жалости.
Затем Ольга взяла телефон и набрала номер свекрови.
— Валентина Ивановна, — произнесла она, едва на том конце ответили. — Ваша протеже только что чуть не скатилась по лестнице. Если вы сами или кто-нибудь из ваших подруг, их дочерей, внучек, знакомых, соседок или даже собак ещё хоть раз появится в моём доме без моего разрешения, я в следующий раз не остановлюсь. И это касается вас лично тоже. Хотите убедиться — попробуйте.
Она отключила вызов, не дожидаясь ни крика, ни возмущения, ни ответных угроз.
Минут через десять телефон коротко пискнул. Сообщение от Валентины Ивановны состояло всего из трёх слов: «Ты об этом пожалеешь».
Ольга посмотрела на экран, усмехнулась и внесла номер свекрови в чёрный список.
Артём появился на кухне спустя несколько минут. Он застыл в дверном проёме и долго молча смотрел на жену. Она сидела за столом — на своём месте — и пила чай из самой обычной кружки, будто ничего особенного не произошло.
— Ты едва не убила человека, — наконец тихо сказал он.
— Я никого не убила, — ответила Ольга, не поднимая на него глаз. — Но дала понять, что могу защищаться. И знаешь, Артём, впервые за шесть лет я чувствую себя не дурой, которая терпит и проглатывает, а хозяйкой собственного дома. Если завтра утром ты не объяснишь своей матери, где заканчивается её территория и начинается наша семья, я подам на развод. А тебя отправлю обратно к маме — вместе с её котлетами, супами и советами.
Ольга поднялась, поставила кружку в мойку и вышла из кухни, оставив Артёма одного.
Она так и не узнала, о чём он потом говорил с Валентиной Ивановной. Но свекровь из их жизни исчезла.
Вернее, из жизни Ольги.
Валентина Ивановна больше не приходила, хотя жила совсем рядом. И никого из дочерей своих подруг больше не присылала.
