Однажды вечером Елена сама пришла ко мне. Она выглядела изможденной, без тени того спокойствия, что я видела на площадке.
— Он сказал, что вы — его сумасшедшая сестра, которая распоряжается наследством, — тихо произнесла она, сидя на моей кухне. — Он говорил, что вы больны и скоро уедете в санаторий на ПМЖ, а квартира останется ему. Я не знала, что он крадет у жены. Я думала, это деньги из общего семейного фонда его родителей.
Оказалось, Артур врал нам обеим с одинаковой виртуозностью. Ей он рисовал образ благородного брата, несущего бремя ухода за психически нестабильной родственницей (мной). Мне он рисовал образ верного мужа.
— Зачем вы пришли? — спросила я, глядя на женщину, которая фактически жила за мой счет.
— Он задолжал за аренду их квартиры два месяца. Его ищут кредиторы, у которых он набрал займов на имя моей матери. Артур исчез два дня назад. Просто ушел за хлебом и не вернулся. Я думала, он у вас.
Часть V. Могильный холод правды
Интрига разрешилась самым жутким образом спустя неделю. Полиция нашла Артура в дешевом мотеле в пригороде. Он не выдержал давления двух рушащихся миров.
Перед тем как принять окончательное решение, он оставил записку. В ней не было раскаяния. В ней была только обида на весь мир: на меня — за то, что «перестала быть женщиной и превратилась в счетную машину», на Елену — за то, что «любила только его кошелек».
Его похороны были тихими. Я оплатила их — это была последняя транзакция в счет нашего общего прошлого. Елена стояла у гроба с маленькой Милой, которая постоянно спрашивала, когда папа проснется.
Я подошла к ним в самом конце. Елена смотрела на меня с надеждой, видимо, ожидая, что я, как «состоятельная женщина», проявлю милосердие к ребенку своего мужа.
— Кристина, я не знаю, как жить дальше, — всхлипнула она. — У меня нет работы, долги Артура висят на мне, Миле нечего есть. Вы же… вы же любили его когда-то. Она ведь его частичка.
Я посмотрела на девочку. Те же глаза, та же ямочка. В какой-то момент мое сердце дрогнуло. Я могла бы помочь.
Могла бы стать той самой «доброй тетей», искупая грехи человека, которого больше нет. Но тут я вспомнила свои бессонные ночи над отчетами, свои красные от усталости глаза и то, как Артур смеялся на качелях, пока я считала копейки на ипотеку.
— У каждой лжи есть цена, Елена, — сказала я, глядя прямо в глаза соперницы. — Вы жили в комфорте, не задавая вопросов, откуда у безработного мужчины такие деньги. Вы принимали подарки, купленные на мои слезы. Теперь пришло время платить.
