— В тех самых, что он приобрёл на свои мифические «доходы от бизнеса»? — уточнила Алина, не отводя взгляда.
— У Романа жена, дети, им и так места не хватает! — вспыхнула Татьяна Викторовна, словно ждала повода сорваться. — А вас всего двое. Никаких детей, никаких серьёзных обязанностей. Поживёте где-нибудь временно, не пропадёте. Максим — мой сын, он обязан поддержать брата. А ты, невестка, не вмешивайся. Это касается нашей семьи.
— Я тоже часть этой семьи, — очень ровно произнесла Алина.
— Какая ты семья? — резко бросила свекровь. — Пустоцвет, вот ты кто. Пять лет замужем — и ни одного внука мне не родила. Зато деньги пересчитывать умеешь и мужу голову забивать. Нормальная жена давно бы поняла: родные люди важнее твоей гордыни.
Алина поднялась из-за стола.
Внутри у неё вдруг стало абсолютно спокойно. Не обожгло злостью, не сдавило болью — просто наступила тишина. Та самая, которая приходит, когда решение уже принято и больше нечего взвешивать.
— Ладно, — сказала она негромко. — Теперь мне всё ясно.
Она прошла в спальню, прикрыла за собой дверь и открыла ноутбук.
Следующие четыре дня Алина действовала без суеты и лишних слов. Она не устраивала истерик, не заливалась слезами, не пыталась достучаться до совести Максима. Она просто делала то, что должна была сделать.
Первым делом она набрала юриста. Екатерина, её давняя университетская подруга, теперь занималась семейными и имущественными спорами в солидной юридической фирме.
— Кира, ситуация такая, — сказала Алина, когда та ответила. — Генеральная доверенность оформлена без моего согласия. Квартира куплена в браке, собственность общая. Какие у меня варианты?
— Оспаривать немедленно, — ответила Екатерина без паузы. — Любые действия с совместным имуществом без согласия второго собственника незаконны. Доверенность можно признать недействительной через суд. Но тянуть нельзя: если они успеют запустить сделку, будет сложнее.
Второй звонок был в банк. Алина добилась, чтобы любые операции по досрочному закрытию ипотеки проводились только при личном присутствии обоих заёмщиков.
Третьим пунктом стал нотариус Гаврилов. Алина подала официальное заявление о несогласии с доверенностью. Когда нотариус услышал подробности, его голос заметно изменился. Судя по всему, перспективы разбирательства его совсем не радовали.
Самым важным оказался четвёртый шаг. Алина обратилась в государственный реестр недвижимости и наложила запрет на любые регистрационные действия с квартирой без её личного участия. Процедура заняла всего несколько минут: заявление, подтверждение личности — и всё. Теперь никакая доверенность не могла пробить эту защиту.
Пока Алина занималась документами, Татьяна Викторовна наслаждалась победой. Она расхаживала по квартире с видом хозяйки, подолгу говорила с Романом по телефону и громко рассуждала, в каком районе им лучше искать жильё и сколько денег получится выручить. Максим всё чаще отводил глаза и старался не оставаться с женой наедине.
В пятницу вечером Алина накрыла ужин. Аккуратно, почти торжественно: чистая скатерть, салфетки, красивые тарелки. Татьяна Викторовна сначала насторожилась, но потом самодовольно уселась за стол.
— Ну вот, наконец-то по-людски, — одобрительно протянула она. — Видишь, Максимка, твоя жена всё-таки пришла в себя. Поняла, что со свекровью бодаться — себе дороже.
— Татьяна Викторовна, — Алина спокойно положила перед ней плотный конверт. — Это для вас.
Свекровь прищурилась, вскрыла его и начала читать. Лицо её менялось с каждой строкой: снисходительная уверенность исчезла, ей на смену пришло недоумение, а затем — ярость.
— Что это такое? — процедила она сквозь зубы.
— Судебное определение о приостановлении действия доверенности, — пояснила Алина тем же ровным тоном. — Моё заявление о запрете любых регистрационных действий с квартирой. Уведомление нотариуса об отзыве документа из-за нарушений при оформлении. И ещё досудебная претензия от моего юриста к вам лично, Татьяна Викторовна, за попытку распорядиться имуществом, которое вам не принадлежит.
На кухне стало так тихо, будто сверху опустили тяжёлую бетонную плиту.
— Ты… — свекровь хватала ртом воздух. — Ты подала в суд на мать своего мужа?
— Пока нет, — ответила Алина. — Это всего лишь предупреждение. У вас есть три дня, чтобы собрать вещи и уехать к себе. И да, Татьяна Викторовна, я всё проверила: никаких труб в вашем доме не меняют. Я звонила в управляющую компанию. Вы приехали не из-за ремонта. Вы приехали, чтобы провернуть историю с нашей квартирой. И при необходимости я смогу это доказать.
— Максим! — Татьяна Викторовна резко повернулась к сыну. — Ты слышишь, что она говорит? Она твою мать из дома выставляет! Скажи ей хоть что-нибудь!
Максим сидел неподвижно, сжав пальцы в кулаки. Его взгляд был прикован к бумагам, и Алина почти физически ощущала, как у него в голове наконец складывается вся картина. Он злился не на неё. Он злился на самого себя, потому что понял: теперь спрятаться не получится. Он поставил подпись под доверенностью и прекрасно осознавал, к чему это приведёт.
