— И удобная, — продолжила Татьяна Викторовна таким тоном, будто речь шла о самой естественной вещи на свете. — А вы ещё молодые, вам и на диване нормально будет.
— Мам, по-моему, это уже слишком, — слабо возразил Максим, но в его голосе не было ни твёрдости, ни настоящего протеста.
— Слишком? — Татьяна Викторовна театрально прижала ладонь к груди, словно её смертельно ранили. — Я тебя одна поднимала, ночами у твоей кроватки сидела, себе во всём отказывала, последний кусок тебе отдавала. А теперь родной сын жалеет для матери нормальную постель? Ну что ж, всё ясно. Пойду я на свой мученический диванчик.
Она поднялась из-за стола и ушла к себе, нарочно громко шлёпая тапочками по полу. Максим проводил её взглядом, потом виновато посмотрел на Алину.
— Может, уступим ей? Ну ненадолго же…
— Нет, — сразу сказала Алина.
Она не повысила голос, но в этом коротком слове было больше силы, чем в любом крике.
— Это наша спальня, Максим. Наша. Твоя мама сейчас здесь в гостях, а не в роли хозяйки квартиры.
— Ты вечно из всего проблему делаешь, — пробормотал он и, не дождавшись ответа, ушёл в комнату включать футбол.
Но настоящий удар случился не в тот вечер. Он пришёл позднее — через три недели. В тот день Алина случайно оказалась у нотариуса.
Генеральная доверенность.
Максим подписал на имя своей матери генеральную доверенность, дающую право распоряжаться их общей квартирой.
Вечером Алина не устроила сцену. Не хлопала дверями, не рыдала, не бросалась обвинениями. Она вошла домой, аккуратно поставила сумку у стены, сняла пальто и ровным голосом спросила:
— Максим, ты сегодня был у нотариуса?
Он заметно дёрнулся. На одно мгновение в его глазах мелькнул испуг — слишком быстрый, чтобы его можно было скрыть, и слишком явный, чтобы Алина его не заметила.
— У какого ещё нотариуса? — попытался он изобразить удивление.
Получилось плохо. Максим никогда не умел врать: стоило ему соврать, как уши тут же становились красными.
— У Гавриловой. На Садовой, — спокойно уточнила Алина. — Ты оформил доверенность на Татьяну Викторовну. Объясни мне, зачем.
— Кто тебе это сказал? — Максим тут же перешёл в оборону, а значит, прекрасно понимал, что виноват. — Мама попросила. Просто на всякий случай. Ей там какие-то документы нужны, по коммунальным вопросам…
— Генеральная доверенность — для коммунальных квитанций? — Алина села напротив него и пристально посмотрела ему в лицо. — Максим, такая доверенность позволяет продать квартиру. Ты это осознаёшь?
Из соседней комнаты вышла Татьяна Викторовна. Она остановилась в дверях, скрестив руки на груди. Теперь она уже не пыталась изображать заботливую родственницу. Маска мягкой, уставшей матери была окончательно сброшена.
— Всё она прекрасно понимает, Максимушка, — произнесла свекровь. — Умная у тебя жена. Жаль только, ум у неё не в ту сторону работает.
— Татьяна Викторовна, — Алина медленно повернулась к ней, — объясните, пожалуйста, зачем вам доверенность на нашу квартиру?
— На Максимову квартиру, — холодно поправила её свекровь. В её голосе появился неприятный металлический оттенок. — Или ты уже забыла, на чьи деньги был первый взнос? Это я дала сыну деньги. Сыну, а не тебе. Так что по справедливости квартира принадлежит Максиму. А ты здесь живёшь, если уж честно, на птичьих правах.
— Квартира оформлена на нас двоих, — отчётливо произнесла Алина, тщательно подбирая слова. — Ипотеку мы выплачиваем вместе. Я вложила в неё не меньше Максима. А ваш первый взнос, Татьяна Викторовна, был свадебным подарком. При свидетелях. Никаких прав на нашу квартиру он вам не даёт.
— Прав? — свекровь коротко рассмеялась, и смех этот был холодным, как промёрзшие перила в подъезде. — Да я тебя отсюда выживу, невестка. А сыну подберу нормальную жену. Такую, которая будет понимать, где её место. Пять лет я тебя терпела — довольно. Максим, скажи ей сам.
Алина перевела взгляд на мужа.
Он сидел, уставившись в пол, и молчал. Это было не растерянное молчание. Так молчат люди, которые уже приняли решение, но никак не могут заставить себя произнести его вслух.
— Максим? — тихо сказала она.
— Мама хочет… — он запнулся, сглотнул и отвёл глаза. — Она хочет, чтобы мы временно переоформили квартиру на неё. Только временно. Понимаешь, у Романа…
Роман.
Младший брат Максима. Вечный «бизнесмен», который каждый год запускал очередное «перспективное дело», а заканчивалось всё новым провалом и очередной дырой в семейных деньгах.
— Что у Романа? — спросила Алина, хотя ответ уже почти сложился у неё в голове.
— У него неприятности, — выдавил Максим. — Серьёзные. Он должен людям. Очень серьёзным людям. Мама собирается продать свой дом и нашу квартиру, потом купить жильё поменьше, а оставшиеся деньги отдать Роману.
— Продать нашу квартиру, — медленно повторила Алина. — Чтобы закрыть долги Романа. Который, разумеется, потом всё вернёт. Как вернул в прошлый раз. И в позапрошлый тоже.
— Он обещал, — жалко сказал Максим.
— А мы где будем жить? — Алина смотрела на него уже почти с неверием. — В палатке? Или, может быть, у Романа, в его трёхкомнатных апартаментах?
