— Закрытые клубы, рестораны с мишленовскими звёздами, — продолжила Тетяна Марковна тоном, не терпящим возражений. — В твоих льняных платьицах, извини за прямоту, нас туда попросту не впустят. В лучшем случае примут за обслуживающий персонал. Я привезла несколько нарядов из своей прошлогодней коллекции. Надевала их всего пару раз. Будь добра, соответствуй статусу семьи. Не выставляй Виктора в смешном свете.
Оксана опустила взгляд в пакет. На дне поблёскивали плотные вечерние платья, расшитые пайетками, с вызывающими узорами и массивными золотистыми пряжками. Всё это выглядело дорого, но чуждо — слишком тяжеловесно, слишком кричаще, совсем не её. Ни по возрасту, ни по характеру эти вещи ей не подходили. В груди неприятно сжалось. Хотелось молча вернуть пакет обратно в руки свекрови. Но в этот момент в гостиную вошёл Тарас.
— Мам, вот это да! Спасибо! — оживился он. — Оксана, видишь, как здорово? И по бутикам бегать не придётся.
Ради мужа она проглотила обиду и заставила себя улыбнуться. Тот отпуск обернулся для неё настоящим испытанием. Под палящим солнцем Дубая плотные, блестящие наряды казались невыносимыми. Но жара была не самым тяжёлым. Гораздо больнее ранило поведение свёкров. Они беспрерывно обсуждали окружающих: «Смотри, у него часы — дешёвая копия», «Она уже третий сезон с этой сумкой ходит, позор». Каждый их комментарий звучал как приговор.
Тарас словно снова стал сыном при родителях — уверенным, самодовольным, полностью погружённым в их мир. Он курил с Виктором сигары, обсуждал сделки, фотографировал Тетяну Марковну для её соцсетей. Оксана же шла чуть позади, ощущая себя не женой, а молчаливым приложением к чужому гардеробу. Вернувшись в Киев, она твёрдо решила: больше никаких совместных поездок. Ни за что.
Со временем напряжение притупилось. Прошло два года, и она научилась держать дистанцию, не вступая в открытые конфликты. В начале лета Виктор торжественно сообщил за семейным ужином, что в августе арендовал старинную виллу в Италии — просторную, с садом и видом на море. Едут все.
Оксана сразу отказалась, сославшись на серьёзный проект на работе. Воспоминания о Дубае были слишком свежи. Однако Тарас не отступал. Несколько вечеров подряд он убеждал её, говорил мягко и настойчиво.
— Оксаночка, ну прошу тебя. Всё будет иначе, обещаю. Вилла огромная, у нас будет собственное крыло. Видеться станем максимум за завтраком. Возьмём кабриолет, будем ездить вдоль побережья, заезжать в маленькие винодельни… Родители останутся у бассейна, а мы — сами по себе.
В его глазах светилось такое искреннее ожидание, что она дрогнула. Ей захотелось поверить, что этот отдых действительно станет их личным праздником — шансом снова почувствовать себя парой, а не частью чужого клана.
Окрылённая, Оксана отправилась по магазинам. Никаких чужих пакетов и навязанных образов. Она выбрала лёгкие сарафаны, идеально сидящие купальники, широкополые шляпы, которые подчёркивали её собственный стиль. Почти собранный чемодан стоял у стены, а мысли о тёплом итальянском солнце и прогулках вдвоём наполняли её тихой радостью.
До вылета оставалось двое суток. В тот вечер Тарас задержался за ноутбуком, а потом ушёл в ванную, забыв закрыть крышку. Оксана подошла к окну, чтобы прикрыть его от сквозняка, и невольно заметила светящийся экран. Был открыт семейный чат. Название простое — «Родители». Её, разумеется, в нём не было.
Наверху висело длинное свежее сообщение от Тетяны Марковны. Оксана не собиралась читать чужую переписку, но собственное имя в тексте зацепило взгляд.
«Я отменила повара на вилле. И уборку тоже. Не хочу, чтобы посторонние крутились под ногами целый месяц и подслушивали наши разговоры. Итальянцы совсем потеряли совесть с ценами, но дело даже не в этом. С нами ведь едет Оксана. Девочка она простая, к кухне с детства привычная. Ей не в тягость будет. Пусть займётся де…»
